— Филакторика, руны или алхимия?
— Первое.
Алекс рассмотрел письмо через очки. Ничего. Лист бумаги сливался с окружающей тьмой. Убийца использовал обычный карандаш.
Бывший охотник за мистикой повернулся на Михаэля. Фигура убитого напоминала огромный светящийся боб. На ослепительной белизне виднелись черные пятна. Чужая мана.
— Можешь опознать ее?
— Нет, — ответил голос.
Он цокнул. У Алекса созрело несколько мыслей.
Первой возможной причиной смерти выступала алхимия. Сыворотка исказила чувства Михаэля, и он застрелился. Это объясняло письмо. Проскисиолог написал его в трансе.
Второй причиной являлась одержимость. До самоубийства он спал. На это указывали пижама и время суток. За окном царила глубокая ночь.
Третьей Алекс бы назвал синдесиологию. Тонкое искусство управления связями наполнило голову мужчины ужасными мыслями и сломало жизнь. Чушь. Он быстро отмел мысль. У Михаэля дела шли в гору. Убитый задумывался о покупке дома.
Бывший охотник остановился на второй причине. Одержимости. Мотив нашелся сразу. Разногласия. Михаэль очищал проклятые предметы и избавлялся от слежки. Вероятно, он перешел дорогу влиятельному практику.
Изо рта вырвался раздраженный вздох. Алекс решал все споры между практиками и связывал «теневую» сторону со «светлой». Подкупал охотников и представлял практиков южного района. Он был их лицом, представителем для офицеров.
Тауматургия убивала людей. Выходцы семей с долгой историей отличались опытом и знанием дела. Они не взрывались, не обращались в стены плоти, не выливали опасные зелья в канализацию. Не несли опасность для обычных жителей. За это, а также за приличную плату, их не трогали.
Приезжих практиков не приветствовали. Офицеры открывали охоту за «новенькими» спустя два дня. Местные с улыбкой на лице сдавали их. Это делало сообщество практиков закрытым. Для входа нужно было разрешение одного из местных. Новичок закреплялся за ответственным на долгие годы.
Все разногласия решались внутри сообщества. Алекс выступал судьей, его слушались без исключения.
Михаэль и первый убитый находились под ответственностью бывшего охотника. Он представил их местным и рассказал про обычаи.
— Значит, одержимость, — вышел из комнаты Алекс.
Заглянул на кухню и уведомил офицеров. Его работа здесь закончена.
Бывший охотник постучал по дужке очков два раза. Следы маны угасли.
В лицо подул холодный ветер. Дорогу освещали ряды уличных фонарей и свет из окон дома. Выстрел разбудил других жильцов.
Бывший охотник зашагал прочь.
«Одержимость», — повторилось слово в мыслях.
Алекс перебирал в голове всех проскисиологов южного района. Михаэль не выходил за его пределы.
Взгляд выцепил на темной крыше пару бугров. Они сильно выделялись на ровной поверхности. Феи.
Тени скрылись, сбежали от него.
Джеймс Вельвов? Потомственный проскисиолог заведовал магазином домашних животных на «светлой» стороне и борделем фей на «темной». Ночные бабочки отлично подходили на роль шпионов. Джеймс работал еще и проклятыми предметами? Нужно узнать.
Проскисиолог переступил черту. Вместо жалобы и спора, Джеймс убил. Что-то не так. Он всегда открыто заявлял свои желания и выносил разногласия на обсуждение. Убийство было крайним случаем. Оно решалось путем голосования всех практиков. Труп тревожил и волновал обычных жителей и подставлял офицеров.
«Объявление войны?» — подумал Алекс.
— Чулять, — вырвалось изо рта.
Бывший охотник за мистикой устало потер виски. Голова болела от наплыва бед. Сегодня днем пришло письмо от Максвелла Илинова. Алхимик извещал о прибытии нового практика в южный район. Он направил «новичка» к Фрее Зиловой.
Отлично. Алекс надеялся, что ворчливая старуха возьмет ответственность за него. Кого он обманывает? Она свяжет его. Завтра ночью бывшего охотника за мистикой ожидает голосования об убийстве бедолаги. Фрея всегда настаивала на убийстве.
«Хороший практик — мертвый практик», — вспомнились ее слова.
Алекс ненавидел войны практиков. Противостояние затягивалось на долгие годы, в редких случаях на десятилетия. Много крови и невинных жертв. Головная боль для него.
Бывший охотник за мистикой любил холодную войну. Бесконечную гонку вооружения. Подозрительные личности накапливали деньги, власть и орудия. Изучали новые трюки и строили ловушки, которые никогда не будут использованы. Красота. Они уравновешивали друг друга. Страх не давал ни одной стороне напасть. Отличные времена. Жаль, что им пришел конец.
«Опять война», — с силой сжал зубы Алекс.
Он вспомнил мать. Южно-острокийская война подарила медсестре десяток телесных травм, две душевные и зависимость от обезболивающих. В памяти ожило перекошенное лицо женщины во время одного из приступов. Родная мать почти убила его. Посчитала, что лучше Алекс умрет от рук родного человека, чем попадет в плен «грязных кенских крыс».
Многоквартирные постройки сменились двухэтажными домами. У всех не горел свет, жильцы мирно спали в кроватях, ожидали наступления утра.
Бывший охотник за мистикой замер напротив входной двери. Тени на крыльце дома чудно изгибались. Кто-то принес посылку?
