— Как есть, — пожала плечами фея. — Не хочешь откликнуться на приглашение?
Он покачал головой. Парень не желал выходить из кокона. Потеря руки и угрозы Андреа Синкова явно показали его уязвимость. Сэмюэль не желал больше рисковать.
— Уверен? Уверен, что сможешь избежать последствий отказа?
— Я, — запнулся на полуслове. — Я больше ни в чем не уверен.
— Ты можешь проснуться, когда захочешь. Вижу, тебе больше не нужен пистолет, — указала фея на свободную левую руку.
— Не нужен, — согласился парень. — Что если они не дадут мне проснуться?
— У них не выйдет. Для этого нужно разорвать мост между душой и телом. Для людей в грезах это почти невыполнимо.
— Что насчет фей?
— Полегче, — поморщилась Амелия. — Души нужно еще коснуться.
Сэмюэль нахмурился.
— Разве? Вот же она, — ткнул себе в грудь.
— Это владение, — помотала фея головой. — Одежда, кожа, мышцы, органы. Долго продираться. Человеческое мировоззрение сильно мешает.
— Или спасает.
— Или спасает, — согласилась Амелия.
— Ладно, — выдохнул Сэмюэль.
Встал напротив двери и сжал ручку.
— Все будет хорошо, — пробормотал под нос.
— Точно будет, — опустила фея ладонь на плечо парня. Он стряхнул ее. Амелия повторила жест, сильнее сжала пальцы на плече. Наклонилась к уху и прошептала: — Я помогу. Мы в одной лодке, Сэмюэль. Помни об этом. Тебе нужны союзники.
Сэмюэль кивнул. Утвердительный ответ считался бы ложью. Парень не видел в Амелии союзника.
Фея убрала руку с плеча, и он открыл дверь. Вместо другого купе, его ждал длинный коридор улья. Это навеяло плохие воспоминания. Поход в Закулисье с феей и тяжелый разговор с Андреа.
Шагал медленно, часто оборачивался, проверял фею. Амелия не издавала никаких звуков. «Союзница» безмолвно плелась следом.
Затаил дыхание и шагнул в белизну в конце коридора.
Перед ним развернулось просторное помещение. Голые каменные стены, высокий потолок с огромной люстрой. За круглым столом сидели люди. Взгляды пронзили фигуру парня.
Первым Сэмюэль заметил Максвелла. Владелец зеленой лавки кивнул и отвел глаза. Фрея Зилова следила за каждым движением. За Джеймсом Вельвовым стояла молодая женщина в желтом вечернем платье. Ее руку сжимал проскисилог, дама дрожала и пыталась вырваться из хватки.
Мужчина молча улыбнулся.
По спине кто-то похлопал. Сэмюэль обернулся от неожиданности. Это была Амелия. Фея подмигнула и заняла свободный стул.
— Не задерживайся, — предупредила она. — Часы тикают, вестник уже спешит сюда.
Парень кивнул и сел сбоку от нее.
— Теперь предлагаю перейти к делу, — произнес незнакомый мужчина в очках. — На повестке дня казнь Джеймса Вельвова и обреченного.
— На повестке дня казнь Джеймса Вельвова и обреченного, — спокойно объявил незнакомец в очках.
Сэмюэль сидел смирно. Слова не вызвали бурных чувств, они безмолвно утонули в море безразличия и пустоты.
Его удивило необычное равнодушие к собственной судьбе. Когда это перестало волновать? Множество людей желало его гибели по надуманным причинам. Андреа видел в нем «дурака на горе пороха», Герман ненавидел из-за законов и профессии. Максвелл, Фрея и другие желали убить из-за положения «обреченного».
После всех нападок он привык к кровожадности других людей. Привык жить на острие ножа. Привык полагаться только на себя.
Сэмюэль оглядел присутствующих. У него были здесь союзники? Кто-то, от кого можно ждать помощи?
Максвелл спихнул парня на Фрею. Старуха помогла за подчинение и жизнь «под дулом пистолета», она держала его на коротком поводке. Амелия держалась вблизи из-за обещания. О грядущем после призыва Сэмюэль не знал.
«Ее можно назвать временным союзником, — проскочила мысль. — Старуху — то же».
Ценой множества ошибок до парня дошла суть жизни практика. Тауматурги жили от одного хрупкого союза к другому. Запасались властью и оружием в мирное время. Опасность отдельного практика заставляла соседей перезаключать союзы. Так и поддерживалось безмолвное противостояние. Бесконечная гонка вооружения.
Слабых убивали или подчиняли. Сильных боялись. Против слишком сильных объединялись и уничтожали.
Смехотворно. Если Сэмюэль все правильно понял, то жизнь практика пропитывали подозрения и опасность. Ни минуты покоя. Кошмар наяву.
О чем он мечтал в начале своего пути? Обезопасить тауматургию? Открыть гимназию для изучения мистических искусств? Он подавил смешок. Наивные мечты растоптала холодная действительность. Нет. Она их не заметила. Мечты растоптали люди. Смешали их с грязью в приступе безумного хохота.
Взгляд переполз на девушку рядом с Фреей. Продавщица антикварной лавки скрестила на груди руки и молча слушала остальных. Безразлично наблюдала за оглашением приговора.
Сэмюэль посмотрел на Джеймса Вельвова. Проскисиолог сжимал руку спутницы, бедная женщина дрожала и пыталась вырваться. На ярко-желтом платье росли и сжимались белые пятна, форма лица менялась, по коже пробегали волны, будто от сотен насекомых внутри.
«Фея — заключил он. — Это объясняет ее поведение».
