Сэмюэль осмотрелся. Слева и справа от него на большом расстоянии возвышались стены. Вдалеке, где они сходились в одну точку, он увидел выглядывающие крыши домов.
«Я в реке», — промелькнула мысль.
Парень развернулся и поплыл к ближайшей стене.
Из нее к воде спускалась платформа из досок. Сэмюэль закинул на край руку — высота платформы была около одной головы над поверхностью воды — уперся и подскочил. Потянул себя вперед.
Он рухнул на платформу грудью. Выпрямил руку, сжал пальцы в кулак и потянул дальше.
Доски скрипели при каждом движении, под животом и рукой хрустела плоть. Он словно тащил себя по терке. Любой предмет тверже жидкости ранил. Медленно приближал становление безликим.
Сэмюэль встал на ноги и отдышался. Наконец покой. Не нужно бежать от вестников, не нужно дергать руками и ногами, чтобы не утонуть. Наконец он мог постоять на месте и перевести дух.
Из ног будто проросли корни. Сэмюэль стоял неподвижно. Колыхался из стороны в сторону, но больше не двигался. Рука покоилась вдоль тела. Он боялся спугнуть долгожданную тишину. Казалось, что один шаг и мир увидит его. Поймет, что Сэмюэль еще жив, и попытается закончить начатое.
Взгляд упал на каменные ступеньки. Они поднимались вдоль стены и сливались с ней. Сэмюэль разглядел их из-за игры теней. Будь солнце в другом положении, и он бы пропустил подъем.
Сэмюэль перевел взгляд на воду. Как он и думал: река не текла в привычном понимании. На поверхности не дрожали блики света. Темная синева застыла и больше напоминала цветное стекло.
Он осторожно шагнул в сторону ступенек. Один маленький шажок. Еще один. И еще. Сэмюэль шел медленно. Из-за хромоты он припадал на одну ногу. Бег и вовсе был извращенной пыткой. Тогда в Закулисье Сэмюэль не сильно думал о боли и несся прочь от гибели, сжав зубы.
Ступеньки поднимались на набережную. Сэмюэль увидел металлический столб для швартовки судна. Кажется, та деревянная платформа была причалом или его частью. Он не сильно разбирался в судоходстве.
Ряды двухэтажных домов уходили к горизонту. Невысокие здания застилали взор. На другом берегу в небо возвышались длинные балки. Они были выше домов и выглядели чуждо. Все было блеклым, серым, лишенным живости и мелочей: двери заменили на фанеры, стекла без оконных рам вдавили в стены, а сами стены вылепили из пластилина.
Цвета казались бледными, здания словно покрывал слой пыли или будто Сэмюэль смотрел на них сквозь туман.
Синева реки, казалось, светилась рядом с местными видами. Едкий цвет вгрызался в глаза и захватывал все внимание.
Это место выглядело как далекое воспоминание. Чей-то разум запомнил одну деталь — реку.
Набережная откликалась в памяти. Когда-то он был здесь. Не совсем здесь. На похожей набережной.
— Где я? — сорвался с губ вопрос.
Он выкрикивал имена. Последним оказался Цигель Рузов. О нем встречалась запись в Странствиях в ночи. Сэмюэль запомнил его из-за причудливого имени. Еврентий, Цигель, Магдалена. Почему-то некоторые высшие дворяне предпочитали их обычным. Возможно, желали еще больше отдалить себя от «черни».
— Сколько лет этому Цигелю?
Сэмюэль не знал точную дату написания книги, но подозревал: возраст тома перевалил за десяток лет.
Цигель упоминался рядом с землевладельцами. Грезящими, что оставили жизнь на Сцене и перебрались в Закулисье. Автор Странствий в ночи, кажется, описывал побег Цигеля, как далекое событие.
— Землевладельцы, — пробубнил Сэмюэль. — Как там было?
Он поморщился, вспоминая строчки из книги. Бесполезно. Одни слова глубоко пролезли в память, другие скосило время. Или они затерялись посреди облачных холмов.
Эта мысль застала Сэмюэля врасплох. Он доверял собственным воспоминаниям, как самому себе. Но сейчас с трудом понимал, что забылось, а что осталось нетронутым.
Лицо матери стерлось до гладкого куска кожи само? Или оно вылетело осколком из души? А внешность отца? Как его звали? Сколько ему было лет? Как он умер?
А этот... Как его... Дилан? Джонатан? Может, Джереми? Как он выглядел?
Последний вопрос всколыхнул неприятные воспоминания. Бездыханное тело, красная и хрустящая кожа, черные трещины.
Сердце забилось сильнее. Губы сжались в тонкую линию. Сэмюэль бы заплакал, если бы мог. Возможно, внутри что-то сломалось. Как и все тело.
Взор пополз по набережной. Он искал то, что отвлечет от беспокойных мыслей.
Из серых плит вдоль набережной росли фонарные столбы. С каждого свисало по две лампы. Под ними стояли скамейки.
Сэмюэль подошел к ближайшей. Приготовился сесть и замер.
Тело разваливалось от легкого прикосновения. Сколько воспоминаний он потеряет за мимолетное удобство? Остатки мышц ныли от усталости, но он знал: это обман. Они не настоящие. Жалкая пародия. Всего лишь фальшь, как органы, плоть и одежда.
Изо рта вылетали усталые вздохи. Легких не было. Сэмюэль дышал по привычке. Недавняя тошнота — то же. Без желудка не должно быть тошноты. Он плохо знал о строении тела. Вроде это работает так?
— Лучше постою.
Сэмюэль встал рядом и осмотрел себя.
