Вестник сильно потрепал его. От плаща и рубашки остались редкие лоскуты ткани. Штаны укоротились до колен. Концы выглядели рваными, будто их растерзал дикий зверь. От обуви не осталось и следа. Он ходил босиком.
Сильнее одежды беспокоило само тело. По коже ползли трещины, местами они пересекались, местами зияли бесформенные дыры. Левое плечо напоминало пчелиный улей. Кривые «соты» тянулись вдоль всей руки. От низа живота на середину груди поднималась огромная дыра. Внутри Сэмюэль рассмотрел красный комок сердца. Оно билось. Остальных органов не было.
Он стоял на месте. Боялся лишний раз шелохнуться. Дышал медленно. Но от тела отрывались кусочки и сыпались на землю, трещины на коже медленно росли и расширялись.
Задержал дыхание. Встал столбом. Не помогло. Сэмюэль распадался без причины. Словно сам ход времени разрушал его.
— Чулять, — сказал он. — Чулять! Как это остановить?
Крик эхом отскочил в пространстве и стремительно угас. Вдалеке что-то хрюкнуло.
Он резко развернулся на звук.
Через дорогу стояли двухэтажные дома. За окнами свисала чернота. Не разглядеть ни очертаний предметов, ни силуэтов жильцов, если они были. Во мраке не ощущалась глубина. Кто-то развесил на каждом окне черную штору.
Взгляд прыгнул в улочку между домами. Тени не двигались. Прислушался. Ничего, кроме его дыхания.
Нет! Где-то кричали люди. Голоса стремительно удалялись от него.
Сэмюэль развернулся и захромал вдоль набережной. Иного пути не было. Или идти на крики, или вдоль реки. Выбор очевиден. С него довольно бегства от неведомых тварей.
Шорох на другой стороне стрелой пронзил уши. Сэмюэль повернулся. Обычная набережная. Ряды домов и дорога. Опять ничего. Это начинало нервировать.
Он надеялся отдохнуть, остановиться и обдумать следующий шаг. Сэмюэль сбежал от вестников, но душа постепенно ломалась. Если ничего не сделать, кожа со лба полезет на лицо, и он станет безликим. О таком не хотелось и думать.
Детский смешок раздался меж домов через дорогу. На этот раз на его стороне.
— Кто там? Я знаю, что ты следишь за мной! Выходи!
Сэмюэль положил левую руку на обрубок правого плеча — приобнял себя — и сжался от испуга. Сердце в груди забилось быстрее. Дыхание участилось.
Взгляд дрожал и бродил меж домов, поднимался по неестественно ровным стенам, спрыгивал с треугольных крыш. Он заметил не сразу. Некоторые стены не были ровными. Их покрывали следы когтей, где-то отпечатались челюсти. Маленькие. Детские.
На дороге — то же. Обычно Сэмюэль не обращал внимания на неровности, но сейчас пригляделся. Землю покрывали такие же следы когтей и человеческих пяток. Словно люди невероятной силой вдавили босые ноги в каменные плиты. Или... В голове созрела задумка.
Он поднял одну ногу и медленно опустил на землю, представляя, что под ним не твердая плита, а податливый пластилин. Пятка углубилась на пару сантиметров и застыла. Как Сэмюэль и думал. Фальшивка. Остался один вопрос:
«Зачем кому-то делать это?»
Улицу сотряс мокрый хлопок. Звук раздался с одной из крыш. Взор стрельнул по направлению и зацепился за тонкую струйку крови. Она стекала по крыше.
Сэмюэль никогда бы не заметил ее с такого расстояния, если бы не цвет. Кровь горела алым. Рядом с блеклыми красками зданий она была подобна яркой лампе в кромешной темноте.
— Раз, — долетело до него. Хор детских голосов зачитывал считалочку. — Два. Три. Четыре. Пять.
Он посмотрел вперед.
Вдоль набережной вприпрыжку шагали пять фигурок. Они ненавязчиво шли к нему, хлопали друг другу в ладоши и оббегали самого медлительного ребенка — мальчика в цилиндре, возможно, отцовском.
Сэмюэль попятился. Нутро кричало об опасности. Дети в искусственном мире, в царствии землевладельца, явно не предвещали ничего хорошего. Напротив. По коже пробежали мурашки.
Пять фигурок подошли ближе, и он внимательно рассмотрел каждого.
Мальчик в цилиндре тащил по тротуару непомерно длинные руки. Конечности изгибались в нескольких местах. Ногти скребли по земле.
Одна девочка всю дорогу подпрыгивала. Сэмюэль понял: почему. За спиной из-под клетчатой юбки выглядывала третья нога. Другие две расходились в стороны и сгибались, словно девочка остановилась в середине приседания.
Другой мальчик сдавливал руками лицо. Пальцы сливались с головой в единое целое. Сэмюэль не заметил границы между ними. Кожа на руках плавно перетекала в лицо.
Вторая девочка, с седыми косичками, выглядела самой «обычной». Она держалась к Сэмюэлю спиной. Все время смотрела только на «друзей» и держала руки на груди, чтобы он не увидел.
У последнего ребенка на зеленоватой коже росли большие гнойники. Вокруг них плоть чернела. Мальчик напоминал ходячего мертвеца как видом, так и поведением. Он не обращал внимания на остальных, плелся почти самым последним и шаркал босиком по земле.
Сэмюэль перевел взгляд на его лицо и сдержал рвотный позыв.
Рот широко раскрыт, слюна стекала на грязную майку. Всю голову выше носа заменял огромный прыщ. Внутри в зеленом гное болтались две круглые тени — глаза.
«Дети» энергично приближались. Они не замолкали ни на секунду.
— Он идет тебя искать!
