Первый день странствий выдался тяжелым. Элли потеряла мешок с золотом. Девочка плакала весь вечер, но на утро собралась и продолжила путь.
На второй день она встретила двух беглых крестьян. Двое мужчин поделились с Элли едой. Стоило девочке отвернуться, они рванули в леса. Когда она поняла, что произошло, было уже поздно. Крестьяне украли куртку Элли. Оплакивала она весь вечер свою утрату, но не сдалась и на утро продолжила путь. Девочка вспомнила слова отца: «Каждая утрата закаляет человека».
На третий день Элли пробиралась сквозь густые заросли. Они хлестали и резали по оголенной коже. По щекам бежали слезы, но девочка шла вперед.
«Это всего лишь раны, — подумала она. — Со мной случалось и похуже».
На четвертый день девочка вышла в сад принца. Вдруг прогремел гром, и на лес обрушилась буря. Ветер и ливень буйствовали. Элли забежала в замок, желая скрыться от непогоды, и там ее встретил принц. Он предложил остаться.
Элли не сразу поверила удаче. Три дня ее преследовали несчастья, и она ожидала, что и четвертый не будет отставать от братьев. Девочка ошиблась. Принц оказался приветливым и милым. Он быстро растопил успевшее покрыться ледяной корочкой сердце Элли.
Они поженились, и у Элли родились пять сыновей. Девочка была счастлива, но вскоре четверо умерли от страшной болезни.
Элли опекала последнего, уделяла все свободное время. Он вырос в прекрасного мужчину, которым гордились родители. Но вскоре муж Элли сошел с ума. Она расстроилась, но не разбилась и продолжила жить.
Ее звали Элли. За это путешествие она стала выдающейся женщиной. Первый день научил ее внимательности. Второй — осторожности. Третий — непоколебимости. Четвертый вернул веру в людей. А смерть мужа... подкосила разум.
Через много лет она стала известна за силу духа. И прозвали ее именем — Твердая Элли.
Стоило последним словам сорваться с губ, по коже пробежали мурашки, а внутри что-то задвигалось. Словно сотни насекомых ползали под плотью меж костей и мышц. В разуме многочисленным хором заголосило благоговение. Андреа закрыл глаза от наслаждения и предвкушения. Он услышал приглушенный треск молний, но не за окном, а глубоко в груди, рядом с сердцем. Затем по незримым каналам заструилась мана, рекой побежала от груди к руке, сжимающей кусок ткани.
Когда она достигла цели, в разуме ярким фейерверком взорвалось удовлетворение. На миг Андреа почувствовал себя актером, закончившим выступление и кланяющимся перед ликующими зрителями. Он не знал почему, но воображение, как безумный художник, каждый раз рисовало эту картину после произнесения любого заклинания.
Мужчина открыл глаза и бросил взгляд на свернутую в комок ткань. Попытался развернуть ее. Бесполезно. Она слиплась и уплотнилась, как засохший пластилин. Когда Андреа надавил на твердый шарик, послышался хруст, как от сухой травы. Он улыбнулся.
Для создания чуда нужна была формула. Заклинание, ритуал, даже изображение или статуя. Главное, чтобы формула содержала пять соотношений и повествование. Соотношения определяли тип чуда: преображение, связывание, повеление или якорение. А повествование — само воздействие. Андреа задумчиво повертел перед глазами комок.
«Преображение, — заключил он. — Изменение формы и внутренности предметов».
