— А вот тут поподробнее, — подсел ближе Андреа. — Хромой, немая рука и... ты сказал, шея?
— Ага, — кивнул Луи.
— О боги, Берислави...
— Знаешь его?
— Конечно. Он работает у меня. Приходит постоянно раньше всех, включает станки. Говоришь, он искал книгу про сны?
— Еще и так уверенно, — согласился Луи. — Без запинок сказал название и автора — «Странствия в ночи» Фрэнка Рузова. Так, еще и недавно он приходил вызнавать, где у нас библиотека. Ну я и направил к Краговой.
— Что тебе сделала звездная леди, раз ты послал к ней чумного? — нервно усмехнулся Андреа. Он желал перевести разговор в шутку. Но понимание, что каждый день рядом с ним работает больной, тревожило.
«Нужно поскорее избавиться от него, — подумал мужчина. — Чумной. Да еще и связавшийся с тауматургией... Секундочку. Он знал про книгу. Откуда?»
— Рассудил, что лучше сказать. Ну, чтобы он быстрее ушел, — встал с лавки Луи и зашагал к ближайшему вагону. — Ну, скоро рассвет. Мне еще лавку открывать.
— Было приятно поговорить, — попрощался Андреа.
— Мне тоже, — скрылся за дверью Луи, оставляя мужчину наедине со своими мыслями.
«Завтра скажу Берислави, что увольняю его», — решил Андреа и открыл глаза, просыпаясь.
— ... Корона Цепей, — произнес Сэмюэль имя бога в третий раз.
Вызов вестника, чтобы прогнать фею был излишен. Подобно попытке убить назойливого комара взрывом квартиры. Но у парня не осталось выхода. Других способов он не знал.
Немо замер столбом, не веря в происходящее. Секунду спустя резко отбросил в сторону помятую ножку и запустил обе руки в складки хламиды. Покопавшись, вытащил шарик плоти размером с ладонь.
«Такой маленький», — подумал Сэмюэль.
Затем тело феи съежилось, словно из него высосали всю влагу. Кожа обвисла на костях, как одежда на вешалке. Шарик плоти, который когда-то был правой рукой Сэмюэля, шмякнулся на пол. Пальцы Немо всосало в ладони, затем ладони — в локти, локти — в плечи.
Парень поморщился. Тело феи вместе с бело-красной хламидой мерзким червем пролезло через пуповину, а сама мясная трубка рассосалась в воздухе, как сигаретный дым.
В следующий миг он что-то почувствовал. Нечто тяжелым булыжником упало в кокон, создавая волны и тысячи брызг. Скамейки пугливо подпрыгнули, по молочным колоннам поползли трещины, а мозаики лопнули мыльными пузырями.
Сэмюэль не знал, как выглядели вестники. И не желал знать. Палец вдавил ржавый болт глубже в фанеру и... Выстрела не было. Вдавил снова. На этот раз сильнее. Снова ничего. Еще раз, еще, еще и еще. Тщетно. Оружие для пробуждения в одну секунду обратилось в бесполезную бутафорию. Он в ужасе отбросил его в сторону.
«Проснуться, проснуться, проснуться!» — истерично повторяя, сомкнул веки. Представил потолок спальни. Осторожно приоткрыл. Ничего. Сэмюэль все еще был в коконе.
Вдруг на храм опустилась тьма. Казалось, солнце спешно сбежало за горизонт, лишь бы не встречаться с вестником. Парень видел не дальше пяти метров. Почему-то вокруг него, как от свечи, расходился тусклый свет.
Сэмюэль вжал голову в плечи и подтянул колени к груди. Он дрожал от страха, по лбу и спине обильно стекали капли пота. Парень чувствовал себя запертым в гробу и погребенным глубоко под землей. Выхода не было. Сэмюэль мог только скрести ногтями давящую на грудь крышку и истошно кричать. Кричать в надежде, что кто-то его услышит. Бесполезно.
Со стороны входа в храм раздался грохот. Нечто тяжелое упало перед дверьми и медленно поползло вперед, звеня цепями.
Сэмюэль зажмурился. Что-то внутри подсказывало, что он не должен был смотреть. Не должен был создавать какую угодно связь с вестником.
Уши стрелой пронзили скрип и треск деревянных скамеек. Огромное тело раздвигало их в стороны и дробило в щепки, налегая всем весом. Звон цепей сменился шлепками мокрой плоти по каменной плитке и ритмичным постукиванием сотен пальцев.
В парне боролись два желания. Первое кричало, что он ни в коем случае не должен открывать глаза. Второе вопило о необходимости видеть угрозу, чтобы защитить себя. Бездействие и беспомощность тяжким грузом давили на разум. Он не мог сидеть и ждать, пока вестник приблизится. Но в то же время страх крепко держал веки сомкнутыми.
«О боги, прошу, хоть бы я оказался прав, — уповал Сэмюэль на последнюю надежду. Боги даровали высшему дворянству благословение. По мнению парня, благословение освобождало отдачи. Вестники из мастерской Цепей повелевали связями и ограничениями. Он верил. Надеялся, что все правильно понял. — Мир должен быть справедливым. За все мои страдания... Прошу, освободи меня от отдачи!»
Мысли прервал укол холода в кончик носа. Сэмюэль дрожащей левой рукой потянулся к лицу. Пальцы отказывались разжиматься, поэтому он дотронулся костяшками. Это была капля. Ледяная капля упала откуда-то сверху. Вдруг кольнуло холодом на правой щеке. На губе. Посередине лба.
Любопытство и глупость оглушительными выстрелами раздались в сознании. Острая необходимость в действии переборола страх. Парень медленно приоткрыл веки.
