Когда мужчина узнал о структуре формул, сильно удивился. Министерство защиты культуры, что отбирало предметы искусства, заиграло новыми красками. Если любое повествование служило формулой, тогда художники, писатели и скульпторы могли случайно создать целую формулу или только часть. Один раз Андреа специально не закончил формулу, оборвал историю на половине. Разум накрыли знакомое благоговение и следующая за ним по пятам досада, как от взгляда на портрет первого императора.
«Весьма изобретательно. Использовать это таким образом».
Андреа осторожно провел пальцем по шероховатому шарику. Ощущения двоились, как если бы он потер палец об палец.
Основной проблемой тауматургии была отдача. После завершения формулы, вместе с главным чудом создавалось побочное. Оно было слабее и неуправляемее. Если для основного цель и воздействие выбирал практик, то для косвенного все избиралось волей случая. Из-за этого люди часто калечили себя, не осознавая этого. Лопнувшая кожа, вывернутые конечности, сожженные внутренние органы. Отдача становилась причиной смерти большинства практиков.
«Тоже связывание, но чуть слабее, чем прошлое, — подумал мужчина и швырнул мячик в стену. Когда тот ударился, Андреа ничего не почувствовал. Связь без якоря существовала только во время прикосновения к предмету. — Я на верном пути. Когда-нибудь мне попадутся числа без отдачи».
Он не верил, что благословение освобождало высшее дворянство от отдачи. Секрет крылся в числах. От них зависела сила отдачи и мощность основного чуда.
«У меня есть преображение и повеление. Остались связывание и якорение, и тогда у меня будет полный набор! — мысленно предвкушал мужчина. — Но как их соединять? Не убью ли я себя отдачей?»
Простые формулы создавали простые чудеса. При совмещении нескольких простых формул получалось сложное чудо, но вместе с ним появлялась и сложная неуправляемая отдача.
«Вот только есть проблемка... Для затвердения шматка понадобился коротенький рассказик, а для чего-то по-настоящему сложного понадобится целый роман? — заключил Андреа. — Чушь какая-то! Не зачитывает же император пелену текста каждый раз?»
Он помотал головой и зашагал к лестнице.
На первом этаже на диване сидела Жанна и пила чай. Пока мужчина спускался со второго этажа, заметил вторую кружку на подносе. Она ждала его. Андреа глубоко вздохнул. Предстоял длинный и тяжелый разговор.
— Как поездка? — спросила Жанна, когда он сел напротив нее.
— Скудно, — ответил мужчина, поднося кружку ко рту и делая глоток. Горячий. — За мной весь день следил второй. Ну этот... Как его там?
— Невилл?
— Точно.
Каждое воскресенье Андреа ехал на поезде в Фельтшир-Ливеньтаун за новой партией книг. Затем он возвращался в Пейлтаун и продавал их миссис Краговой или Луи. Но не в этот раз. Весь день его преследовал охотник за мистикой, поэтому Андреа приехал обратно с пустыми руками.
— Герман приходил сегодня, — прошептала Жанна. Кружка в руке задрожала. Мужчине казалось, что еще чуть-чуть и белый фарфор треснет от слишком частого дерганья. — Сказал, что придет завтра. И послезавтра. И после...
— Хватит, — спокойно протянул Андреа. — Они ничего не найдут. Я не сумасшедший, чтобы хранить что-то запрещенное в доме.
— Я знаю. Знаю, но... Это беспокоит меня, Анди. Они действуют мне на нервы... Особенно Герман. С ним мне нужно следить, что я говорю. А иначе...
— Тише, тише, — подсел он к жене и положил руку на плечо. — Все будет хорошо. Ты в безопасности. Мы в безопасности. Лучше... Лучше думай о будущем. О нашем ярком будущем. Когда-нибудь видела замок?
Жанна медленно помотала головой.
— А я видел. Огромный, величественный. Да по сравнению с ним поместье местного графа — жалкий домишко!
Она улыбнулась. В такие мгновения Жанна напоминала солнце. Подобно любящей матери, свет обволакивал теплом и нежностью. Андреа желал часами греться от улыбки жены, быть ее причиной. Но в последнее время она показывала ее очень редко. По понятным причинам.
— Вот-вот, — радостно подбодрил Андреа. — Думай лучше о том, что когда-нибудь мы будем жить в таком замке. У нас будет своя прислуга и огромная баня.
— Нам точно не о чем волноваться?
— Совершенно.
▪ ▪ ▪
Прибытие поезда сопровождалось протяжным гудком и ритмичным стуком колес. Вечно спешащие куда-то люди застывали столбом на перроне и приветствовали взглядом ползущего по железным путям «червя». Из трубы на голове валил знакомый желтый смог. Он вздымался и растворялся в небесной синеве.
Фельтшир-Ливеньтаун был несравнимо больше Пейлтауна. Столица маркизата притягивала людей со всего края. Сюда стекались купцы, владельцы предприятий, шевалье и бароны. Даже хозяева местных графств проводили здесь важные встречи. Но кое-что вызывало у Андреа много вопросов.
