— Чулять! — прокричал он. — Почему не получается?
Взгляд упал на запястье левой руки. Из-под рукава плаща выглядывал травяной браслет. Тоненький и хрупкий. Такие вязали дети от скуки. Трава давно высохла и пожелтела. Грубое прикосновение сломало бы его.
— Связь с Амелией, — понял Сэмюэль. — Я могу разорвать ее только в грезах.
Парень посмотрел на пустую лестничную клетку.
— Нет времени, — хлопнул дверью. — Амелия. Амелия. Амелия.
По ту сторону послышались шаги. Медленные и уверенные. Гостья не спешила.
Он открыл дверь. На пороге стояла Амелия в человеческом образе. Короткие каштановые волосы, белая рубашка без рукавов и сине-зеленая юбка. Сэмюэль уже забыл, что до призыва она являлась в этой «одежде». Парень встал столбом.
— И? — спросила Амелия. — Зовешь и молчишь. Ничего не хочешь сказать?
— Есть разговор, — захромал он на кухню. — Срочный.
— Не сомневаюсь, — фыркнула фея и впорхнула внутрь. Она беззвучно опустилась на стул, за обеденный стол. Посмотрела на парня исподлобья. — Жду извинений.
— Что? — встал напротив Сэмюэль, оперся на плиту.
— Оставил не пойми где. Среди трупов, Сэмюэль! — прокричала Амелия. — Ты хоть понимаешь, что я испытала?
Он поморщился. Беды феи нисколько не волновали его. Но сейчас Сэмюэлю жаждал ответов, поэтому проглотил раздражение и произнес:
—
С лица Амелии спала маска гнева. Она посмотрела на парня с холодным безразличием.
— Насколько все плохо? — спросила пустым голосом. Фея не моргала. Сидела неподвижно, только рот поднимался и опускался во время разговора, как у куклы чревовещателя.
— Вопрос жизни и смерти. Я выберусь.
— Ты веришь в это, — прищурилась она.
— Знания в обмен на тело, помнишь? Время поджимает.
— Спрашивай, — одобрительно кивнула Амелия.
— Как получить благословение? Избавиться от отдачи? — на одном дыхании выпалил Сэмюэль.
— Благословения не существует, — помотала фея головой. — Идеи неразумны. Они — концепции. Буквально.
Парень прикусил губу. Споткнулся на первом вопросе. Ожидаемо. В жизни не было легких путей. Он усвоил этот урок через боль и страдания.
— Как герцоги и император избавились от отдачи?
— Только предполагаю, — предупредила она и подняла два пальца. — Есть два пути. Подобрать точные соотношения и перенаправить отдачу. В основном используют только второй.
— Почему?
— Люди не чувствуют маны, поэтому подбирают числа перебором. Сам понимаешь, чего это стоит.
— Ясно, — поторопил Сэмюэль. — Как перенаправить?
— Отдача — неуправляемые чудеса. Чудо создается только на владении или на предмете, который касается владения. Хочешь перенаправить отдачу, создай владение вне тела. Чем больше размер, тем выше шанс. Практики называют это «громоотводом».
Парень устало сжал переносицу, закрыл глаза. Тяжело вздохнул.
— Ладно. И как мне создать это владение?
— Ты уже делал это, — ответила Амелия. — Якорь превращает предмет или пространство во владение.
— Чтобы избавиться от отдачи, мне нужно пережить отдачу от создания якоря. Так?
Фея кивнула.
— Чулять, — выпалил Сэмюэль. — Чулять. Просто чудесно.
— Есть много подводных камней. Например, время существования, подпитка маной и поддержание связи.
На последнем предложении Амелия поставила на стол локоть и провела пятерней по каштановым волосам. Он увидел браслет. Пять разноцветных нитей сплетались воедино в узоре. Фея покачала рукой, и браслет сполз ниже.
— Не важно, — отмахнулся парень. — Мне нужны числа для преображения. А еще лучше заклинание.
— Заклинание не дам, а вот числа — запросто. Тридцать пять из ста «Власти», восемьдесят три из...
— П-погоди, — перебил Сэмюэль. — Как-то слишком много.
— Много? — округлила глаза Амелия. — А поняла. Ты ожидал нечто вроде «одной третьей»?
Парень кивнул.
— Точность повыше. Отдача послабее. А теперь умолкни и запоминай. Я поставила на тебя, Сэмюэль. Не заставляй меня жалеть.
Фея повторила соотношения три раза. Сэмюэль запомнил с трудом. С большим трудом. Парень не исключал: память где-то подвела, но время песком сочилось сквозь пальцы.
— И помни, — добавила она, — отдача поражает похожую цель. Если основное чудо использовалось на плоти, то и отдача ударит в плоть. Вспомни о руке.
Сэмюэль кивнул и резко обернулся. Рядом с плитой лежала Подделка. Дожидалась своего часа. Подхватил оружие, обыденно приставил ствол к виску.
— Буду ждать, где оставил, дитя человека, — послышалось из-за спины.
Парень вдавил ржавый болт в фанеру, и прогремел выстрел.
Темнота. Холод пробирал до костей. Тонкая простынка, плащ, рубашка и майка не помогали. С коридора доносились голоса. Несколько слоев стен заглушали их до бессвязного бормотания.
Сэмюэль медленно поднялся, стянул простынь и захромал к двери. Во тьме он различил силуэт решетки. В обезьяннике не было окон. Свет долезал из прихожей и пары кабинетов в коридоре. Его хватало. Глаза привыкли к мраку.
Парень растопырил пальцы, приложил к замку. Он выступал из железного листа. Глубоко вдохнул и с задержкой выдохнул. Прошептал:
