Загадка третьей мили полностью

Гостиница, расположенная на бepегy Оксфордского канала, всегда обслуживала и продолжает обслуживать речников. Но если прежде здесь останавливались те, кто доставлял сюда на баржах уголь из Мидленда, а также привозил пиво из оксфордских пивоварен, то теперь их место заняли те, кто работает на частных баркасах и на яхтах, которые безмятежно плавают по каналу.

Главный инспектор Морс проехал мимо гостиницы, а затем, свернул налево. Поехал по узкой дороге, тянувшейся между водой и маленькими коттеджами из серого камня, расположенными террасами, двери и окна которых были выкрашены в универсальный белый цвет. Обычно Трапп производил впечатление уютного уединенного местечка. Но теперь ощущение было другое: Морсу сразу же бросились в глаза две белые полицейские машины, стоявшие на бечевнике[9], напротив крепкого с виду подъемного моста, а также машина «скорой помощи» с синей сверкающей лампой наверху, которая была припаркована чуть дальше. Странно, что, будучи детективом, Морс вдобавок к неизлечимым формам акрофобии, арахнофобии, миофобии и орнитофобии страдал также и некрофобией. Знай он, что его ожидает, он, без сомнения, вообще не отважился бы взглянуть на жуткий, бесформенный, разложившийся труп.

На приличном расстоянии от того места, где лежало тело, стояло человек тридцать, в основном из ярко раскрашенных плавучих домиков, стоявших вдоль бepега. Морс, напустив на себя официальный вид, с деловой миной прокладывал путь через толпу зевак. Не успел он выйти на открытое пространство, как тут же столкнулся с мрачным Льюисом.

— Неприятное дело, сэр.

— Вы можете сказать, чей это труп?

— Мало шансов это выяснить.

— Что? Всегда можно узнать, чей труп, независимо от того, сколько он пробыл в воде. Вам ведь это известно, не так ли? Зубы, волосы, ногти на руках и ногах...

— Вы лучше подойдите и посмотрите на него, сэр.

— Ха! Значит, уже известно, что это «он», так получается? Ну, что ж, отлично, это уже кое-что. Сокращает популяцию примерно на 50 процентов.

— Вы лучше подойдите и посмотрите на него, — спокойно повторил Льюис.

Полицейский констебль в униформе и два санитара расступились, и Морс прошел к зеленому брезенту, покрывавшему тело, недавно выловленное из темной воды. В течение нескольких минут он боролся с собой, не решаясь поднять брезент. Его темные брови нахмурились, когда он окинул взглядом странную конфигурацию накрытого брезентом тела. Собственно говоря, это больше напоминало тело ребенка, в длину оно, казалось, было не более трех с половиной футов. Напрягшиеся ноздри Морса означали, что отвратительный запах разложения, долетевший до его нюха, вызвал у него спазм. Самоубийство взрослого человека было само по себе ужасно, но смерть ребенка... Несчастный случай? Убийство?

Морс попросил четырех полицейских, стоявших рядом, загородить его от притихших зрителей и приподнял брезент. Спустя всего несколько секунд он снова опустил его. Лицо его сильно побледнело, глаза словно застыли в ужасе. Он хрипло выдавил из себя всего два слова: «Боже мой!»

Морс все еще стоял на том же месте, потеряв дар речи, потрясенный увиденным, когда огромный старый «Форд» с грохотом подкатим к месту событий и резко затормозил около машины «скорой помощи». Из него вышел горбатый человек со скорбным лицом. Он выглядел лет на десять старше своего возраста. Подойдя к Морсу, он приветствовал его скрипучим голосом, который очень подходил к его печальной согбенной фигуре.

— Я думал, что встречу тебя в баре, Морс.

— Бары закрыты.

— Что-то я не вижу на твоем лице оптимизма, старина! Морс неопределенно махнул рукой в ту сторону, где лежал труп; и патологоанатом тут же опустился рядом с ним на колени.

— Ого! Весьма любопытно!

Морс, все еще стоявший лицом к трупу, пробормотал что-то нечленораздельное, что можно было расценить скорее как несогласие с таким заключением, и сразу же отошел, оставив своего коллегу в одиночестве.

Хирург не торопясь, очень внимательно осматривал тело, методично занося все данные в черную записную книжку. Многое из того, что он записал, может оказаться непонятно человеку, несведущему в судебной медицине. Однако первые несколько строк были сформулированы с убийственной простотой: