Загадка третьей мили полностью

Когда в половине пятого Льюис вернулся в офис, Морса еще не было. Возвращаясь из Свиндона, он всю дорогу неотступно думал, что же это мог быть за несчастный случай, который произошел с Джоном Гилбертом. Он подозревал, что, если бы Морс сейчас был на месте, он бы сразу же догадался, в чем там было дело. Так что для него это была замечательная возможность самому, без спешки, не торопясь распугать это дело. Он еще раз позвонил в военное ведомство, где ему дали телефон архива, и вскоре он понял, что находится на пути к какому-то важному открытию.

— Да, мы, видимо, сможем вам помочь. Вы сказали, что служите в полиции «Темз-Вэлли»?

— Да, именно так.

— А почему нас интересует эта информация?

— Это связано с убийством, сэр.

— Понятно. По какому телефону вам можно перезвонить? Я думаю, никакие подробности не будут для вас лишними? Скоро вы узнаете об этом случае все.

Монотонный голос в трубке наводил Льюиса на мысль, что он разговаривает с автоответчиком.

Льюис назвал свой номер. Звонок прозвучал буквально через полминуты, и он действительно получил уникальную информацию. Ему сообщили, что рядовой Джон Гилберт из Королевского Уилтширского полка не был убит в битве при Эль-Аламейне. Он вообще не принимал в ней участия. В ночь накануне наступления он взял свою винтовку, вставил дуло в рот и застрелился. Инцидент был замят по распоряжению высшего командования по вполне понятым причинам. Об этом мало кто знал, в основном только те, кому полагалось знать. Официально же Джон Гилберт погиб во время военных действий в пустыне, и именно так это преподнесли семье и друзьям погибшего.

— Но вся эта информация до сих нор засекречена, вы меня понимаете? — сказал в заключение архивист.

— Разумеется, сэр, — ответил Льюис.

— Это всегда деморализует других, ну, такою рода вещи, как вы считаете?

Морс провел далеко не такой плодотворный день, как Льюис. Он понимал, что в том направлении, которое он взял на себя, ему не удастся сделать многого, поскольку для этого нужно ехать черт знает куда — в Лондон и проводить там нудное расследование в Сохо. Он запланировал это мероприятие на завтра. Поэтому единственное, что ему теперь оставалось, так это мучиться размышлениями, которые завладели его сознанием с самого начала: нужно было все же выяснить, чей труп они выловили из канала. Туманные намеки, содержащиеся в письме, наводили на мысль, что, скорее всего, это был тот человек, с которым Брауни-Смит случайно столкнулся в Лондоне. Но кто был тот человек? Был ли это Гилберт, о котором столь явно говорилось в письме? Или это было тело Вэстерби. Если Брауни-Смит действительно и убил кого-то, то Вэстерби был здесь, конечно, самым реальным кандидатом. Или, может быть, то было тело кого-то, кто еще не фигурировал в их расследовании? Какого-то постороннего человека? Может быть, это действительно был кто-то неизвестный, кто появится только в конце пятого акта этой пьесы? Кто-то вроде deus-ex-machina[18]? По правде говоря, в этом Морс сомневался. И вдруг посреди этих его сомнений через его мозг совершенно неожиданно пронеслась удивительная мысль, что существует еще и четвертая возможность. И Морс стал тщательно обдумывать эту мысль и постепенно все больше и больше начал склоняться к тому, что на самом деле труп принадлежал доктору Брауни-Смиту.

В тот вечер по дороге домой Льюис отважился все же навлечь на свою голову гнев жены (которой придется второй раз разогревать его любимый жареный картофель) и встретиться с Саймоном Рауботэмом из Ботли.

Саймон Рауботэм встретил его у порога маленького домика с террасой, где он жил со своей матерью, и пригласил пройти внутрь, но Льюис отказался. Он выяснил, что Саймон действительно был одним из троих рыбаков, которые заметили тело в воде, и что именно он, Саймон, вызвался позвонить в полицию вместо того, чтобы стоять и без толку глазеть на торчавший из воды и наводивший ужас предмет. Он часто ловит рыбу возле Траппа, там отличное место для таких профессионалов, как он. Если им удастся осуществить теперь все задуманное, то они смогут организовать в Траппе новый клуб рыбаков, где он готов работать в качестве секретаря. В доказательство своих слов он показал Льюису бланк для писем с названием новой ассоциации, пробный оттиск которого он как раз выверял перед тем, как вернуть его в типографию. Он рассказал, что они сумели уговорить нескольких известных людей оказать им поддержку, было ясно, что для Саймона Рауботэма жизнь входила теперь в новую, волнующую стадию.

Льюис подождал до половины девятого вечера и только тогда позвонил Морсу, который странным образом куда-то начисто пропал после ленча. В конце концов, он обнаружил его дома и сразу же рассказал ему о той работе, которую ему удалось проделать в течение этого дня.

Когда он закончил свой рассказ, он услышал, что голос у Морса был взволнованный:

— Льюис, повторите, пожалуйста, то, что вы узнали о Джоне Гилберте, еще разок.