На ступенях главной лестницы сидел какой-то человек и явно наблюдал за Николя. Удрученный молодой человек почувствовал недобрый взгляд незнакомца, но не придал ему значения. А дальше случилось то, чего Николя даже представить себе не мог. В облаке резких кислых ароматов пота и мокрой кожи перед ним выросла тень и, словно железной рукой, прижала его к стене. Не ожидая нападения, Николя не смог собраться и ударился головой о стену. Шляпа свалилась с него, из растревоженной раны закапала кровь. Молодой человек дернулся, но та же рука моментально схватила его за горло. Наконец он разглядел лицо своего противника; впрочем, тот и не пытался его скрыть. Незнакомец выглядел довольно молодо. Коротко стриженные волосы позволяли видеть идущий через всю голову шрам. Физиономия его вполне могла бы считаться заурядной, если бы не беспощадный блеск неподвижных глаз. Бледное, словно обескровленное, лицо с плотно сжатыми губами, кривилось в ядовитой ухмылке; больше всего нападавший походил на покойника.
Продолжая сжимать горло жертвы, бандит изменялся на глазах, постепенно обретая присущую ему отталкивающую красоту. Николя похолодел, ощутив себя во власти безжалостного и коварного врага.
— Вчера ты легко отделался, господин бретонец, — прошипел незнакомец, — но в следующий раз тебе крышка. Так что мой тебе совет: забудь обо всем, что ты разнюхал, иначе…
В руке его сверкнула сталь, и Николя почувствовал, как острый клинок полоснул его по ребрам. Ударив Николя головой об стену, бандит разжал руку, отскочил в сторону, прыжками спустился с лестницы и исчез.
Цепляясь за каменные выступы, чтобы не упасть, Николя стоял, не в силах избавиться от безжизненного взора тусклых зеленых глаз. Такие глаза он видел у рептилий. Однажды в Геранде, еще мальчишкой, он сидел на корточках возле болота, пытаясь поймать лягушку. Выследив зазевавшуюся зеленую красавицу, он уже приготовился схватить ее, как из травы вылез чудовищных размеров уж и холодным недвижным взором уставился на Николя. Мальчик бежал, оставив рептилии добычу.
Новое покушение на Николя, хладнокровно совершенное под сводами цитадели правосудия, свидетельствовало, что его расследование стало угрожать интересам высокопоставленных особ, чувствовавших себя настолько недосягаемыми, что они среди бела дня подослали к нему убийцу.
С бешено бьющимся сердцем Николя кое-как дотащился до конца лестницы и остановился, переводя дух. Его приятель привратник сидел в приемной за столом из еловых досок и натирал табачные листья. Полученный в результате этой операции порошок он заботливо, стараясь не потерять ни крошки, ссыпал в маленькую оловянную коробочку. Полностью поглощенный любимым занятием, он не заметил, как вошел Николя. Услышав учащенное хриплое дыхание молодого человека, он поднял голову. Увидев Николя, по щеке которого струилась кровь, он растерянно воскликнул:
— Господи, кто это вас так отделал, господин Николя? Чем я могу вам помочь? Господин Бурдо вас ищет, он где-то здесь поблизости. Мария-Иосиф, да что с вами случилось?
— Ничего. Ударился головой, рана открылась, и кровь никак не остановится. Мне надо немедленно поговорить с господином де Сартином. Он у себя?
У Николя закружилась голова, и он обеими руками уперся в столешницу, чтобы не упасть. В глазах у него потемнело, пол начал медленно уходить из-под ног. Не долго думая, привратник вытащил из кармана стеклянную фляжку, огляделся и, убедившись, что они одни, сунул ее Николя:
— Выпейте, вам станет лучше! В такие морозы у меня всегда под рукой небольшой запас рома, как и положено старому моряку. Давайте, пейте, это придаст вам силы!
От отвратительного пойла Николя закашлялся, но крепкий алкоголь согрел его, и лицо его порозовело.
— Вот и чудненько, вот вы уже и молодцом! Вы хотите видеть господина де Сартина? И он хочет вас видеть. Приказал, как только вы появитесь, так сразу к нему. Он, конечно, был не в духе, но он всегда такой. Словом, еще одному парику каюк, уж так он его терзал…
Решительно, сегодня утром всем хотелось увидеть Николя!
Секретарь осторожно поскребся в дверь, подождал, пока из кабинета выйдет посетитель, и впустил Николя.
Знакомый кабинет пустовал. Царившую в нем тишину нарушали только шелест огня в камине да шипение искр от распадавшихся на угольки прогоревших поленьев. От тепла, разлившегося по всему телу, Николя захотелось спать. Блаженное ощущение покоя вернуло ему уверенность в себе, утраченную после разговора с Антуанеттой. Борясь со сном, он оперся о заваленный папками рабочий стол и только тогда заметил, что над поставленными по другую сторону стола креслами торчат макушки двух париков. Не в силах сдвинуться с места, он, сам того не желая, стал слушать протекавшую в его присутствии беседу.
— Послушайте, дорогой мой, как мы с вами до этого докатились? — спрашивал Сартин. — Сегодня утром мне принесли письмо, откуда я узнал, что в Лондоне уже говорят о капитуляции Лалли,[23] осажденного в Пондишери! Год назад мы потеряли наши владения в Канаде, а теперь история угрожает повториться в Индии…
