Она тут же вернулась за стол.
Скоро вернулся и Охотников.
Увидев, что бокал его гостьи опустел, он удовлетворенно улыбнулся и хотел снова наполнить его, но Юлия запротестовала:
– Нет-нет, за вашего дядю я выпила, так что теперь мы должны хоть немного о нем поговорить.
– Да, пожалуйста. – Охотников немного поскучнел. – Что именно вас интересует?
– Вот что, – оживилась Юлия. – Я слышала, что ваш дядя еще в молодости принимал участие в обследовании знаменитой картины «Мадонна дель Пополо», найденной в Нижнем Тагиле академиком Мизгирем… эту картину приписывали Рафаэлю…
– Так это когда было! – разочарованно протянул Охотников. – В прошлом веке!
– Действительно, в семидесятые годы прошлого века, – уточнила Юлия. – Сразу после смерти академика Мизгиря ведущие специалисты Академии художеств провели повторное обследование картины и признали ее подделкой. Но как раз ваш дядя не согласился с этим выводом, и его особое мнение было отмечено. Вы не знаете, какие у него были для этого основания?
– Не знаю, – покачал головой Охотников. – Про ту картину я ничего не знаю. И в семидесятые годы мой дядя был еще молодым ученым, и его мнение вряд ли имело большой вес. Я только слышал от дядиных знакомых, что у него были совершенно уникальные руки. Он мог безо всяких инструментов и без технических средств, одними руками потрогать картину, холст и красочный слой и на ощупь определить ее возраст и принадлежность к той или иной школе. И знаете что? Я унаследовал у него эти удивительные руки!
«Ой, врет! – подумала Юлия. – Сразу видно, что он от дяди никаких талантов не унаследовал, и к гадалке не ходи…»
– Что, вы тоже можете на ощупь определить подлинность картины? – недоверчиво переспросила Юлия.
– Картины – нет, – усмехнулся Охотников и передвинулся поближе к Юлии. – Мой талант совсем другого типа, но, на мой взгляд, он куда важнее дядиного…
– Я бы хотела чашку чаю… – выпалила Юлия, отодвигаясь вместе со стулом.
– Чаю? – разочарованно проговорил хозяин. – Может, лучше еще немного вина?
– Нет, вина достаточно, лучше чаю!
– Ну, чаю так чаю… – Он наполнил одну розовую чашку и подвинул ее Юле.
Потом посмотрел на вторую чашку и покачал головой:
– Я, пожалуй, тоже выпью, только, если вы не против, из другой чашки, из своей собственной, я к ней привык, а эта для меня маловата, придется несколько раз подливать…
Он встал и достал из буфета большую голубую чашку, на которой был нарисован небольшой пушистый зверек и что-то написано мелкими золотыми буквами.
Зверек на чашке показался Юлии знакомым.
– Красивая чашка! – проговорила она. – Вы позволите взглянуть?
– Конечно!
Юлия осторожно взяла у Охотникова голубую чашку и осмотрела ее со всех сторон.
Зверек не зря показался ей знакомым – это был свернувшийся соболь, точно такой же, как тот, что на этикетке, которую она оторвала от рукава Хрюнделя.
Надпись золотыми буквами гласила:
«
– Это дядя привез из командировки. Он ездил на какую-то конференцию то ли на Урал, то ли в Сибирь и привез оттуда на память эту кружку.
– В Нижний Тагил, – вполголоса проговорила Юлия.
– Что вы говорите? Ах, в Нижний Тагил? А почему вы так думаете? Здесь же не написано название города.
– Этот зверек. Это Старый соболь – символ Нижнего Тагила.
– Значит, Нижний Тагил… очень может быть. А мне эта чашка почему-то нравится, я пью чай только из нее. И представьте – за столько лет не разбил!
Он наполнил голубую чашку крепким темно-красным чаем и сделал большой глоток.
– Правда, красивая кружка, – одобрительно проговорила Юлия. – Значит, ваш дядя ездил в Нижний Тагил? А в каком году, вы случайно не помните?
– Нет, к сожалению, не помню. Кстати, вот вы сейчас сказали про Нижний Тагил, и я вспомнил, что незадолго до смерти к нему приезжала женщина оттуда, сотрудница музея.
– Женщина из тагильского музея? – насторожилась Юлия. – И это было незадолго до его смерти? Месяца за два или позже…
– Да, совершенно верно. Почему я это знаю – потому что у дяди на рабочем столе лежала книга с дарственной надписью. Книга как раз об этом музее, а на титульном листе стояла подпись этой женщины и дата. Так вот, судя по дате, она подарила ему эту книгу примерно за месяц до дядиной смерти.
– А фамилию этой женщины вы случайно не помните? – спросила Юлия, хотя и так прекрасно знала, что приезжала к профессору Лидия Ветрова.
– Нет, к сожалению, не помню.
– А та книга у вас не сохранилась? – продолжала она наступать.
– Сохранилась… – проговорил Охотников неуверенно.
– А можно на нее взглянуть?
– Ну, пойдемте… – протянул Игорь Глебович еще более неохотно, так что Юлии пришлось, вставая, слегка потянуться, чтобы грудь больше бросалась в глаза.
Снова глаза его загорелись, Охотников поднялся из-за стола и пошел в другую комнату. Юлия направилась за ним.
– Вот это – дядин кабинет…
