Неужели страшный чекист пришел по его душу?
Неужели он вспомнил о его непролетарском происхождении?
Трясущимися руками старик поднял железный крюк, отодвинул щеколду и отворил дверь.
На пороге стоял хмурый Погребняк в черной кожаной тужурке, с деревянной коробкой «маузера» на поясе, за его спиной толпились какие-то незнакомые люди.
– Что не открываешь, Свиридов? – прохрипел чекист, сверля старика пронзительными глазами. – Чем ты тут занимаешься? К тебе люди из самой Москвы приехали, а ты их ждать заставляешь… к тебе у новой власти могут вопросы появиться…
– Ну, зачем же так сурово! – раздался за спиной Погребняка примирительный мурлыкающий голос, и вперед вышел высокий, дородный господин в шубе до пят.
Именно господин, а не товарищ, как с удивлением отметил Иван Игнатьевич. Об этом говорила и роскошная шуба на бобрах, и сытое холеное лицо с маленькими кошачьими усиками, и самоуверенный взгляд московского гостя, и пенсне в золотой оправе, сползающее на кончик носа.
– Здравствуйте, дорогой… Иван Игнатьевич! – проговорил гость, оббивая снег с мягких сапог и оглядываясь. – Ведь вы Иван Игнатьевич Свиридов, здешний хранитель, я не ошибаюсь? Впрочем, тут трудно ошибиться!
– Так точно… – Иван Игнатьевич испуганно смотрел на столичного господина, пытаясь вспомнить, отчего его холеное лицо кажется ему таким знакомым.
– А я Олег Мизгирь! – представился гость с приветливой улыбкой. – Вот, объезжаю провинциальные музеи, смотрю, что в них есть интересного…
От растерянности Иван Игнатьевич не сразу расслышал имя гостя, а когда расслышал, не сразу поверил. А когда поверил, понял, откуда ему знакомо это лицо с кошачьими усиками.
Ну да, он вспомнил поясной портрет кисти Репина, который видел до революции в Третьяковке, – Олег Мизгирь, знаменитый художник и искусствовед, член Академии художеств и прочая, и прочая. Знаменитая, даже легендарная личность! Что такой человек может делать в их глухом захолустье?
А Мизгирь повернулся к Погребняку и проговорил с великолепным высокомерием:
– А вас, Семен Остапович, я больше не задерживаю. Мы с товарищем Свиридовым сами разберемся. Нам с товарищем Свиридовым есть о чем поговорить.
Погребняк стушевался, стал даже меньше ростом и выскользнул на улицу.
Мизгирь скинул шубу на руки одного из своих спутников, прошел в комнату, огляделся.
– Скромно у вас тут! Чекист этот не очень жить мешает? Если что, только скажите…
– Что вы… – Иван Игнатьевич потупился. – Товарищ Погребняк нисколько не…
