– Что, племянник это вспомнил?
– Если бы! – Юлия сдержанно засмеялась. – У племянника была единственная мысль, и она была написана у него на лбу большими светящимися буквами…
– Я догадываюсь…
– Вот именно! Как бы затащить меня в постель!
– И как же ты от него отделалась?
– Легко! Мне все же не пятнадцать лет!
«Мне тоже, – неизвестно почему подумала Анна, – а вот смогла бы я отделаться от такого, как этот Игорь Глебович, не уверена. Впрочем, – тут же усмехнулась она про себя, – вряд ли он бы на меня запал…»
И снова удивилась, потому что раньше не употребляла такие слова, считая их вульгарными. «Запал», «втюрился», «подбил клинья»… не иначе нахваталась у своих учениц.
– А тогда как же ты узнала насчет его поездки в Тагил? – Анна отогнала от себя посторонние мысли и сосредоточилась на деле.
– Ну, тут я могу похвастаться – я провела настоящее расследование! – И Юлия рассказала про кружку с надписью о тагильской конференции, и про то, как она узнала время проведения этой конференции.
– Профессор привез эту кружку из Тагила, значит, он был там именно в дни проведения конференции…
– Может, это Лидия привезла ему кружку?
– Не может. Лидия приехала в Петербург до начала конференции.
– Ну, в общем, логично… и какие же ты делаешь выводы?
«Все-таки она малость занудна, – невольно подумала Юлия, – вот отчего она разговаривает со мной таким академическим голосом? Привычка преподавателя? Да ведь она рисование преподает, а не философию какую-нибудь… Ох уж эта мне старая интеллигенция…»
– А вот выводы я хотела обсудить с тобой, – ответила Юлия. – Ты лучше знаешь этот мир: художников, искусствоведов, музейных работников, историков искусства.
«Ну вот, – расстроилась Юлия, – я заговорила почти как Анна».
– Как ты считаешь, зачем профессор Охотников мог поехать в Тагил? С Лидией он поговорил, для того чтобы еще раз с ней встретиться, ни к чему ехать в такую даль, можно было позвонить по телефону. Так зачем он поехал?
– Он мог поехать, чтобы на что-то посмотреть своими глазами. Потрогать своими гениальными руками. И мы с тобой понимаем, на что именно он хотел посмотреть, – твердо сказала Анна.
– На ту самую «Тагильскую Мадонну»! – выпалила Юлия.
– Да, на «Мадонну дель Пополо»! – подхватила Волынская. Глаза ее загорелись. – Не случайно Лидия привезла с собой материалы, связанные с этой картиной. Не случайно она хотела встретиться именно с Охотниковым. Ведь он в свое время участвовал в ее обследовании и остался при мнении, что тагильская картина – подлинник, даже не просто подлинник, а протооригинал…
– Это еще что такое? – удивленно переспросила Юлия.
– Ах, ну да, ты же не знаешь нашу терминологию… в научной среде, когда речь идет об известной картине, о признанном шедевре, который многократно копировали, в том числе и сам автор, называют протооригиналом первый экземпляр, выполненный самим мастером. Так вот, профессор Охотников в свое время считал «Тагильскую Мадонну» протооригиналом «Мадонны дель Пополо» Рафаэля. Правда, остальные искусствоведы не разделяли его мнение, а он тогда помалкивал, потому что Олег Мизгирь умер, и пришли совсем другие люди… в общем, про это мы уже говорили.
– Значит, когда Лидия встретилась с Охотниковым, она что-то рассказала ему, что-то важное, а может быть, показала какой-то документ, подтверждающий его правоту… и он поехал в Тагил, чтобы еще раз взглянуть на картину. И потрогать ее своими замечательными руками.
– Очень похоже, что так и было. Но вскоре после этого их обоих не стало. Лидию убили, а профессор умер своей смертью…
– Это официальная версия, – перебила Юлия собеседницу. – А мне кажется, что это маловероятно. Слишком удивительное совпадение. Мне легче поверить, что профессора тоже убили… кстати, я в его квартире нашла еще кое-что…
– Что именно?
Ответить Юлия не успела: к их столу подошла официантка, принесла кофе. Женщины сделали заказ, официантка ушла, и Анна попробовала свой напиток.
– Вкусно! – проговорила она, отставив чашку. – Не то что в нашей школьной столовой!
– Ты что, никогда в приличном ресторане кофе не пила? Ой, прости, пожалуйста, это не мое дело! – тут же повинилась Юлия.
Анна отвернулась, чтобы не сказать резкость, и тут взгляд ее наткнулся на зеркало. А в зеркале отражалась она – несуразная, немолодая, изможденная. Эти мешки под глазами, откуда они взялись? Она же не пьет и не курит, старается бывать на свежем воздухе. Может быть, тут освещение не такое? Да нет же, просто она очень давно не смотрела на себя в зеркало. Волосы затянет в кичку и побежит. Седые пряди вылезают, ужас какой! И этот свитер, его же давно пора выбросить.
На этот раз Анна сделала над собой титаническое усилие, чтобы не измениться в лице, и задала следующий вопрос:
– Так что еще ты нашла в квартире Охотникова? Что там можно найти через десять лет?
– Представь себе, кое-что можно. Дело в том, что племянник не пользуется дядиным кабинетом, там все покрыто толстым слоем пыли, а под этим слоем я нашла…
И Юлия рассказала, как переложила блокнот и нашла процарапанное на кожаной столешнице слово.
