– Монтекристо… монтебелло… нет, как-то не так, подожди, я ведь сняла его на телефон…
Она достала свой телефон и нашла в нем снимок нацарапанного на столешнице слова.
– Вот оно…
– «Montefel…» – прочитала Анна.
– И что это может значить?
Анна задумалась, вскоре ее лицо посветлело.
– Ну, вообще-то… если учесть, что сферой интересов профессора Охотникова было в первую очередь итальянское искусство эпохи Возрождения, мне в первую очередь приходит в голову портрет герцога Монтефельтро работы Пьетро делла Франческо. Имя герцога как раз так начинается.
– К сожалению, мне это ничего не говорит… – честно призналась Юлия.
– Ну, это очень известный портрет. Герцог изображен на нем в профиль, и лицо у него очень необычное, запоминающееся – с характерным римским носом, знаешь, таким, с отчетливой горбинкой… да я сейчас тебе покажу…
Анна достала свой телефон и быстро нашла в сети нужную картину. Юлия посмотрела на изображение властного мужчины с характерным выразительным профилем.
– И почему Охотников написал… точнее, нацарапал на своем столе имя этого средневекового герцога? Почему он вспомнил об этом давно умершем человеке?
Анна пожала плечами.
– Слушай, – проговорила Юлия после минутного раздумья, – ты представь – профессор дрожит над всякими старинными вещами, и вдруг он портит свой стол, чтобы нацарапать на нем это имя. Для этого должна быть очень серьезная причина.
– Ну да…
– Мало того – он нацарапал на столешнице это имя перед самой смертью.
– Почему ты так думаешь?
– Видишь, он не смог дописать имя до конца, и в конце надписи бессмысленный завиток, видимо, рука совсем обессилела, он потерял сознание…
– Да, похоже… – согласилась Анна, вглядевшись в фотографию надписи. – Но подожди… ведь профессор Охотников умер от сердечного приступа, разве не так?
– Такая причина была указана в свидетельстве о смерти. Но я думаю, что вскрытие не производили – решили, что в смерти пожилого человека нет ничего подозрительного. А некоторые яды вызывают смерть, внешне неотличимую от сердечного приступа.
– И ты думаешь…
– Вот что я думаю. Я думаю, что он понял, что умирает, и хотел оставить имя своего убийцы.
– Что? – переспросила Анна. – Ты хочешь сказать, что его убил… герцог Монтефельтро?
– Понимаю, что звучит дико, но… может быть, он хотел сказать, что убийца похож на этого герцога? Видишь, лицо у этого Монтефельтро очень необычное, запоминающееся, так что сходство с ним можно считать особой приметой. Этот нос…
– Да, нос, конечно… Но почему тогда он не написал прямо его имя? Это было бы куда логичнее!
– Потому, что не знал его. Или догадался, что имя, которым тот назвался, не настоящее. Я ведь тоже представилась племяннику вымышленным именем… И, в конце концов, профессор мог уже просто плохо соображать перед смертью! Что пришло в голову, то и нацарапал.
– Совершенно бездоказательно, это все только твои соображения, но в этом что-то есть… – протянула Анна, и вдруг на ее лице проступило какое-то особенное, напряженное выражение, как будто она всматривалась во что-то трудно различимое.
– Ты что-то вспомнила? – догадалась Юлия.
Анна не отвечала, и она уточнила вопрос:
– Ты где-то видела этого человека? Кого-то, похожего на этого герцога?
– Да, сейчас я начинаю припоминать… это было как раз тогда, десять лет назад…
– В тот год, когда сюда приезжала Лидия?
– Больше того. Именно в те дни. Понимаешь, она тогда, после встречи с Охотниковым, собралась уезжать. Быстро так, мы ничего не успели – ни поговорить толком, ни с однокурсниками встретиться, ни по магазинам пройтись, она дочке хотела одежду купить, говорила, растет быстро. А тогда она руками замахала – ничего, кричит, Лорке не нужно, все у нее и так будет! Ну, я отступилась, а на следующий день с утра по магазинам побежала, накупила всего, думаю, к поезду прямо отнесу. Ну, прибежала на вокзал и, когда уже подходила к поезду, увидела, что Лидия разговаривает с каким-то незнакомым мужчиной. Я тогда еще отметила, что у него необычное, запоминающееся лицо, оно мне кого-то напомнило. И только потом сообразила, кого именно – того самого герцога с итальянского портрета, герцога Монтефельтро. Такой же выразительный профиль, римский нос, властное лицо.
– А кто это был, ты не знаешь?
– Нет. Толпа провожающих на какое-то время скрыла от меня Лидию и ее собеседника, а когда я подошла ближе, его уже не было. Я спросила у Лидии из чистого любопытства, кто это был…
– И что она ответила?
– Она сказала, что это был незнакомый человек, он спросил у нее, когда отходит поезд. Но я ей не поверила…
– Почему?
– Во-первых, отвечая, она отвела глаза. Так отводят взгляд неопытные лжецы. А во-вторых, она разговаривала с ним не как со случайным прохожим, а как с хорошим знакомым. Ты ведь знаешь, такие нюансы очень легко понять по выражению лиц, по жестам.
– Да, конечно. То, что называется «язык тела».
Юлия снова вспомнила добрым словом своего шефа, который как-то пригласил к ним на фирму психолога. Девица долго что-то им рассказывала, употребляя множество терминов, там же было и про «язык тела».
