Поскольку они позаботились о том, чтобы заблаговременно попросить аудиенции, то сразу же были приняты. Отец библиотекарь казался огромным в своей сутане из белого сукна, из которой торчало энергичное, чуть синеватое лицо, увенчанное копной рыжих волос. Он поднялся, встречая посетителей, потом, пригласив их садиться, сам устроился на кафедре, над которой висело огромное распятие в испанском стиле.
— Господа, чем могу вам служить?
— Святой отец,— начал Сальва,— я хотел бы сначала узнать, были ли вы предупреждены о загадке, заключенной в папке под номером В-83276, которая содержала не только одну из версий “Scala Coeli” Иоанна Гоби, но и весьма странную рукопись, которую мы сначала идентифицировали как “Житие святого Сильвестра”, каковую все исследователи давно потеряли надежду обнаружить?
Доминиканец с сокрушенным видом закрыл глаза, потом снова открыл их, и в его взгляде блеснула искра лукавства.
— Я был бы недостоин этой высокой должности, если бы не был осведомлен обо всех изысканиях, которые здесь проводятся. И я должен признаться, дорогой профессор, что мой любезный друг нунций Караколли ознакомил меня с дедуктивными размышлениями, которые привели вас к открытию этого документа. Я считаю своим долгом поздравить вас с большой удачей.
— Однако,— поправил его профессор Сальва,— речь идет об апокрифе.
— Нунций рассказал мне и об этом. А какой эпохе он принадлежит?
— Он создан где-то в шестнадцатом веке, тогда как оригинал, заклейменный позорным числом “666”, принадлежал, по-видимому, первым столетиям нашей эры. Тем не менее — и это одна из причин нашего визита — я хотел бы, чтобы документ был подвергнут тщательной научной экспертизе. Ведь нельзя исключить, что кто-то использовал подлинные листы венецианской бумаги, имеющие на себе метку шестнадцатого столетия, и каролингское письмо, чтобы изготовить эту подделку уже в нашу эпоху — возможно даже, совсем недавно.
— Ваше предложение кажется мне крайне необычным,— сказал немец тоном, не оставляющим сомнений, что подобная гипотеза просто нелепа.— Но если вы желаете, я отдам документ в наши лаборатории. Они у нас, кстати, отлично оборудованы. Однако же я хотел бы знать, как, по-вашему, кто-то мог бы подменить подлинное “Житие святого Сильвестра” — если оно когда-нибудь существовало — этой рукописью, в случае подтверждения, что изготовлена она недавно. И зачем это было делать?
— Возможно, чтобы устранить некоторые откровения, содержавшиеся в подлиннике,— предположил отец Мореше.
— Для этого достаточно было бы его украсть,— заметил отец Грюненвальд.— Зачем же его подменять да еще таким неприличным текстом, если я правильно понял каноника Тортелли.
— Я полагаю,— сказал Сальва,— что мы имеем здесь дело с заговором, гораздо более серьезным, чем простая подмена рукописей. Профессор Стэндап исчез. В Риме распространились самые невероятные слухи. Было запрограммировано некое событие, значение и важность которого нам неведомы. Мы видим лишь некоторые его знаки. И хотя их смысл нам пока непонятен, они предупреждают нас, что готовится какая-то авантюра и что эта авантюра, по-видимому, представляет собой нечто крайне серьезное.
— Ну-ну! — воскликнул доминиканец.— Не преувеличиваете ли вы серьезность преступления, которое, возможно, совершено из любви к коллекционированию? Какой-то любитель обнаружил “Житие святого Сильвестра” и теперь прячет его в своих архивах. Но, исходя из своего странного представления о порядочности, он подменил его документом, который вы сейчас переводите.
— Я благодарю вас за беседу,— сказал Сальва, неожиданно поднявшись и этим показывая, как мало значения придает он этой последней гипотезе.
Когда они вышли из библиотеки, профессор дал волю своему гневу, сердито раскурив сигару и проворчав:
— Никакой логики! А ведь Святейший Отец путешествует по Африке!
Мореше не осмелился спросить, какое отношение имеет евангелический визит папы к “Житию святого Сильвестра”. Но они уже садились в такси, которое стояло на площади Пьяцца делла Читта-Леонина и вскоре доставило их к дому номер девятый на улице Виа-Помпео-Магно, в котором расположилось посольство Польши при Святом Престоле.
Графиня Кокошка заставила их ждать достаточно долго, чтобы профессор успел докурить свою “Чилиос”. В этом дворце среди позолоченных архитектурных украшений и ангелочков из искусственного мрамора наши два друга напоминали двух крестьян, которые случайно забрели в роскошный отель. Сальва кипел от нетерпения. Что же касается Мореше, то обстоятельства, в которых они очутились, искренне его забавляли, он начинал спрашивать себя, а не завершится ли тайна “Жития" какой-нибудь драмой, если таковая еще не случилась. Однако он был склонен думать, что профессор Стэндап просто забыл предупредить их о своем неожиданном отъезде, как это случается, например, когда по телефону вам сообщают о кончине кого-то из близких людей.
