— О ком вы говорите? — спросил Гермоген, сильно заинтригованный.
— О нашем отце Зевсе, естественно,— ответил Аполлон (а это, как вы, конечно, поняли, был он), напыжившись.
На какой-то миг все застыли от изумления, потом Базофон сказал:
— Ваш Зевс не существует. Разве мраморная статуя может пригласить меня к обеду? И что она ест? Капли дождя, которые омывают ей лицо?
— Прекрати богохульствовать! — воскликнул бог.— И если ты мне не веришь, предлагаю пари. Тогда ты поймешь, как ты глуп.
Неожиданно Базофон разъярился.
— Что ж, пари так пари! И я так уверен в выигрыше, что согласен заложить свою палку, если ты настаиваешь! А ты, жалкий обманщик, что заложишь ты?
— Я заложу самого себя, и я настаиваю. Пусть эти двое будут свидетелями нашего пари.
Базофона удивила уверенность незнакомца, и, решив, что имеет дело с сумасшедшим, он спросил:
— А как же ты мне докажешь, что твой Зевс существует?
— Я отведу тебя к нему.
Гермоген вмешался в разговор:
— Мой друг, ты уже проиграл пари. Зевс существует, это очевидно. Ты попал впросак и лучше возьми свои слова обратно, а не то прощайся со своей палкой.
— Я не знаю, во что мне верить,— сказал Брут,— но я чувствую ловушку и умоляю тебя не попадаться в нее.
Осторожность спутников возмутила Базофона. Зевс не мог существовать, ибо единственным Богом был Тот, на которого указал Христос и о котором ему рассказывали на Небе. Правда, он Его не видел собственными глазами, но он встречал Святого Духа — одно из трех воплощений единственного Бога. Мессия, Бог в облике человеческом, избрал его на роль светоча Фессалии. И он понимал, что Отца, во всем Его небесном величии нельзя лицезреть человеческим взглядом. Тогда чего же ему бояться этого грека и его самохвальства?
— С меня достаточно! — воскликнул он, потеряв терпение.— Вы же видите, что у этого человека голова не в порядке! Наплести здесь, что Зевс существует и что он приглашает меня к себе! Что за чудеса!
— Когда мы отправляемся? — спросил Аполлон.
— Куда ты хочешь, чтобы мы отправились?
— На Олимп, конечно.
И он подал руку сыну Сабинеллы, который, пожав плечами, принял вызов. В тот же миг оба исчезли из поля зрения Брута и Гермогена, которые остались на палубе корабля, ломая голову, что это был за могущественный колдун в облике незнакомца.
Таким образом Базофон и его провожатый вознеслись на Олимп. Там царило сияние апофеоза. Это были сады с вечными цветами, с фруктами бессмертия. Белые храмы возвышались там в совершенной гармонии. Кентавры и фавны резвились, гоняясь за нимфами.
— Где это мы? — спросил юноша, весьма удивленный.
— Я же тебе сказал. На Олимпе, где царствуют боги.
— Оставь,— сказал Базофон.— Я сплю и вижу сон. Мы на корабле, который идет в Селевкию.
— Бедный глупец! Ты ведь поспорил со мной, не так ли?
Сын Сабинеллы пожал плечами. Разве возможно, чтобы эти обветшавшие легенды стали реальностью? И однако же кентавры и фавны дурачились у него перед глазами. Что же касается нимф, то никогда ему не приходилось видеть таких красивых женщин. Он вздрогнул. Неужели на одном небе существуют несколько небес? Однако он был не из тех, кто легко признает свое поражение.
— Ты колдун. Все, что я будто бы вижу,— иллюзия.
— Ну, хорошо,— сказал Аполлон.— Мы сейчас отправимся во дворец Зевса. Ты и там будешь упрямиться?
Они двинулись по направлению к храму, который сиял, как солнце. Базофон был ослеплен этим сиянием, но, прижимая к себе палку, он вошел в храм, где его встретила музыка арф. Там зрение возвратилось к нему, и он увидел, что они в огромном зале, в глубине которого высились бронзовые, а возможно, и золотые, двери.
— Нет! — закричал.— Все это ложь! Вы не существуете! Вы не можете существовать!
Аполлон улыбнулся, между тем тяжелая дверь медленно отворилась. И вот они подошли к подножию трона, сделанного в форме орла, на котором величественно восседал исполинского роста старик. Его лицо, окаймленное густой белой бородой, окружал сияющий нимб.
— Если я не ослышался,— прозвучал властный голос,— то кто-то здесь не верит, что я существую?
Ошарашенному Базофону понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Потом он выпрямился и поднял палку:
— Во имя Христа и Святого Духа я заклинаю вас исчезнуть, жалкие призраки из кошмарного сна!
Зевса позабавила эта ругань, показавшаяся ему до крайности гротескной.
— Послушай, ты, который в своей странной религии называешься Сильвестром, прекрати с нами воевать. Чем мы тебя обидели?
— Вы одурманили мозги моего отца до такой степени, что он приказал подвергнуть пыткам мою мать, а потом отрубить ей голову. Разве этого недостаточно?
— Религия Иеговы принадлежит евреям. Твой отец был грек, поэтому он поклонялся нам — разве это не естественно? И почему твоя мать совершила такую глупость — предала нас, чтобы вступить в израильскую секту, созданную этим Мессией, или Христом? И какова твоя роль в этом жалком заговоре?
Базофон выпрямился во весь рост и воскликнул:
— Почему я должен вам отвечать, если вы не существуете? Я просто объелся манными пирожками, которые продают на корабле.
