После непродолжительных поисков Базофон и центурион Брут нашли Гермогена в одной портовой таверне, где тот уже изрядно напился в компании критских моряков. Завтра отплывает корабль к берегам Киликии, курсом на Селевкию, сообщил он Базофону. Ученик Гермеса, плотно окутанный алкогольными испарениями, пытался доказать, что квинтэссенция — это не что иное, как мировая душа. Его оппоненты утверждали, что психея упала на землю, где она проституировалась.
Базофону стоило больших трудов оторвать Гермогена от этих ученых рассуждений. Когда они оказались одни в гостинице, где собирались заночевать, им почти не удалось поговорить, ибо египтянин выпил слишком много смирнийского вина и его сразу же одолел сон. Когда он уснул, Базофон предложил Бруту присоединиться к тем, кто верует в Иисуса.
— Я предназначен стать светочем Фессалии. Я толком не знаю, что это значит в точности, но полагаю, мне нужны будут помощники, чтобы преуспеть в этом.
— Видишь ли,— сказал Брут,— я сейчас оказался без определенных занятий. В армии мне нет больше места. Что со мной будет, если я не обращусь в твою веру? Однако же я римлянин и человек военный по образу своего мышления.
Мне будет нелегко отказаться от некоторых предубеждений.
— Это пустяки,— заверил его Базофон.— Послушай-ка меня: ведь твои единоверцы почитают бога, который превращался в быка или в лебедя. Так почему же бог не может превратиться в человека? Мария, мать Иисуса, весьма напоминает вашу Леду.
— Ты очень учен! — восхитился Брут.
— На мне Дух Божий,— объяснил ему сын Сабинеллы.
И это было правдой: в эти минуты Дух Божий действительно присматривал за юношей, исполняя просьбу Мессии. Однако в глубине себя Параклет серьезно сомневался в целесообразности использования этого лоботряса, более способного к драке, чем к диалектике. Есть ли смысл подсказывать ему каждое слово его ответов и аргументов?
На следующее утро Гермоген вновь обрел свой здравый рассудок и был рад убедиться, что Базофон вырвался невредимым из когтей римского орла. Что касается Брута, то ученик Гермеса пришел к выводу, что он может оказаться полезным, и согласился, чтобы бывший центурион сопровождал их в путешествии. Брут сменил военную форму на тунику и плащ, которые сделали его неузнаваемым. Итак, все трое отплыли на Селевкию за несколько минут до полудня.
Корабль был нагружен съестными припасами всяческого вида, предназначенными для Киликии. Палубу заполнили пассажиры, разговаривающие на самых разных языках. Был среди них один, изъяснявшийся на чистейшем греческом — высокий, с приятным лицом, увенчанный короной золотых волос,— который, как только представилась возможность, подошел к Базофону и прошептал ему на ухо:
— Почтеннейший... Я вам открою большую тайну... Пойдемте со мной.
Как можно устоять, когда тебя называют “почтеннейший” и обещают открыть какую-то тайну? И Базофон последовал за прекрасным незнакомцем на корму, оставив своих спутников, которые решили подкрепиться и с этой целью остановились возле бродячего торговца, предлагавшего фрукты и пироги из манной крупы.
— Я вас узнал,— сказал незнакомец.— Я был среди римских легионеров, которым вы задали такую хорошую трепку. Никогда раньше не приходилось мне видеть ничего подобного. Поэтому в тот же вечер я рассказал о вас своему владыке, который попросил меня привести вас к нему. Он очень могущественный, такой могущественный, что никто в мире с ним не сравнится.
— Даже император, который правит в Риме? Или это он и есть?
— Это не он.
— Но где же обещанная тайна?
— Сейчас я ее вам открою. Знайте же, что мой владыка царствует там, где нет ни смерти, ни голода, ни нищеты, где всегда изобилие света, где женщины — самые красивые, где золото — самое блестящее, где царит вечное счастье и вечный мир. Мой владыка приглашает вас туда.
Базофон задумался на минуту. Что это за странное предложение? Однако незнакомец, казалось, был вполне искренен.
— Вас послушать,— сказал Базофон,— так то место, где царствует ваш владыка, это не что иное, как Рай. А я уже был в Раю. Какая же там скучища!
— Нет, нет,— живо возразил незнакомец.— Я не знаю, что вы называете Раем. Наверное, это нечто похожее на турецкие бани. То место, о котором я вам рассказываю, оно не из этого мира. Если хотите, я вас туда проведу. Поверьте, вы не раскаетесь.
— Послушайте, любезный,— сказал Базофон,— меня избрали для очень важной миссии, и я не тот человек, чтобы оставить ее ради какой-то химеры. Передайте мою благодарность вашему владыке и скажите ему, что я очень занят.
И повернувшись к незнакомцу спиной, он возвратился к своим спутникам, чтобы подкрепиться. Но грек не хотел выпускать добычу. Он присоединился к нашим друзьям и обратился с вопросом к Гермогену:
— Вы ученик Гермеса, не так ли?
— Так точно. И я горд, что имею все основания считать себя его первым учеником.
— В таком случае, поскольку я вижу вас в компании этого молодого человека, не будете ли вы так добры объяснить ему, что приглашение, полученное от владыки неба,— это честь, которую нельзя отклонить?
