— Маленькая душа, будь умницей. Я обещаю тебе вечное блаженство, но сейчас ты должна возвратиться в свое обиталище, в тело мальчика Алкидия. Ты мне повинуешься?
— Тебе, воплощение доброты, я повинуюсь.
А толпа уже начинала бросать в Сильвестра камнями, дух ненависти сгущался над площадью. Но как только душа возвратилась в тело мальчика, каждый мог лицезреть это чудо: внук Мелиноса открыл глаза и сел на скамье, где еще минуту назад лежал мертвый и недвижимый. Жуткая тишина нависла над толпой, оцепеневшей от ужаса. Алкидий поднялся на ноги. Он с удивлением посмотрел вокруг себя и, еще недавно парализованный, зашагал. И, еще недавно немой, воскликнул:
— Слава Христу, Богу живому!
И враждебная толпа сразу же превратилась в онемевшее стадо, объятое страхом и благодарностью. Мелинос, мудрый старик, подошел к Сильвестру и сказал ему:
— Лишь тот, кто держит в своих руках ключи от жизни и смерти, мог возвратить нашего ребенка из тьмы Ахерона. Кто ты?
— Слуга более великого, нежели я,— отвечал Сильвестр.— Когда-то я желал обладать могуществом назорея. Но истинная любовь к Богу выше любого могущества. Возблагодари Того, кто меня послал!
Родители Алкидия прижимали своего ребенка к груди и смеялись, и спрашивали себя, не сон ли это. В толпе, начавшей приходить в себя от изумления, послышались голоса:
— Это очень могущественный колдун. Принесем к нему наших больных и мертвых. Он их вылечит и воскресит.
И в течение целой недели афиняне приводили и приносили всех больных к Сильвестру, которого приютила семья Алкидия. И Сильвестр накладывал руки. Хроника свидетельствует, что он исцелил двести тридцать больных и вернул к жизни двадцать пять умерших. Юный воскресший помогал чудотворцу вместе со стариком Мелиносом. Римлянин Теофил без устали крестил и наставлял в вере всех желающих так, как научил его Сильвестр. Что же касается попугая Гермогена, то он упорствовал в своем неверии и насмехался над увиденным, завистливо повторяя, что все это колдовские фокусы демонов Асфодела и Рипадудона.
Сатана же так разъярился, что презрев осторожность, явился к вратам Неба, чтобы выразить свое возмущение. Святой Петр, увидев его, вызвал отряд ангелов-воинов, чтобы они остановили непрошеного гостя.
— Не приближайся! — приказал командир ангельского отряда.
— Я желаю говорить со Святым Духом! Пропустите меня!
— По какому праву?
— Между Небом и Адом был заключен договор. Смерть принадлежит мне. Тот, кто называет себя Сыном Божьим, нарушил наши законы. Он не только сам воскрес, но и время от времени его разбирает желание оживлять те или иные трупы для собственного употребления. И я знаю, почему он так делает — ради личной славы! Чтобы его признали Богом! Чтобы поклонялись его образу! Разве это не гордыня?
— Я не понимаю твою болтовню,— сказал ему командир,— Возвращайся туда, откуда пришел. Твой смрад мне противен.
Но Сатана вопил так громко, что Святой Дух услышал его. Он приблизился к вратам, которые охранял святой Петр и голосом, могучим как ураганный ветер, закричал:
— О ты, падшая мудрость Люцифера, прекрати богохульствовать! Никакой договор не может идти наперекор божественной любви. Твои слова полны зависти, злобы и ненависти. Твой жалкий дух превратился в живую падаль. Чего добьешься ты, бранясь у входа в обитель блаженных?
Сатана воскликнул:
— Вы, праведники, что сделали вы для мира? Оставив мне всю грязную работу, все, что связано с болезнями и смертью, вы избрали себе невинность. Мне — позор и бесчестье, вам — слава и роль справедливых судей. Но ваш суд неправеден. Он не принимает во внимание моей боли. А именно эта боль, неизмеримая боль вечного изгнания, служит закваской человеческого гения.
— Уходи! — изрек Святой Дух, отворачиваясь.
Он подумал, что никому, даже ему, не дано ввязаться в спор с мерзким ангелом тьмы и при этом не почувствовать себя оскорбленным. Сатана отлично понял, что его слова задели Святого Духа, и это доставило ему глубокую тайную радость. Удовлетворенный, он удалился. В его голове созрел один план, который он обдумывал и совершенствовал в течение целого дня, прежде чем попросить аудиенции у своего владыки Люцифера.
Люцифуг Рофокаль председательствовал на большом собрании. Сюда сошлись все самые изощренные и опытные умы мрака. Облаченные в пышные красные мантии, эти высокодостойные персонажи образовали некое подобие капитула, над которым высился, восседая на троне, падший архангел. Играл оркестр. Он исполнял некое музыкальное произведение, читая партитуру от конца к началу, начиная с последнего финального аккорда и кончая первой нотой увертюры.
— Подойди,— приказал Люцифер.
Сатана сделал одиннадцать нижайших поклонов и остался лежать ниц, прижимаясь лбом к плитам пола.
