— Это святилище, которое кажется вам чужим, есть частью здания, более громадного и более высокого, чем все постройки мира, вместе взятые. Настоящая красота души и духа там сияет, словно источник света. Люди Фарсалы, согласитесь, что ваше поклонение красоте — это поклонение камню. Я призываю вас отвернуться от безжизненной и неподвижной статуи и оборотиться к существу живому — даже больше, чем к живому существу: к самой жизни! К Тому, кто провозгласил: “Я Дорога, Истина и Жизнь”.
— Мы знаем бога иудеев,— отвечал ему представитель власти.— Он полон ненависти и гнева.
— Этот завистливый и грозный бог породил сына. Его зовут Христос, и это бог любви,— объяснил Сильвестр.
В эту минуту из толпы послышались оскорбительные возгласы, причем кричали не только язычники, но и евреи. И конечно, Сильвестр не устоял бы перед этим численным превосходством, если бы не случилось необыкновенное событие. В небе сверкнула молния и ударила в храм Венеры, который сразу обрушился. Толпа была охвачена изумлением, потом страхом, увидев, что великолепное здание превратилось в груду строительного дерева, а высокая статуя богини — в кучу камней.
Старый раввин подошел к Сильвестру и сказал ему:
— Писание учит нас, что настанет день, когда к нам придет Мессия. Народы задрожат пред Его Ликом. Этот день настал?
Таким образом, синагога Фарсалы была отстроена из развалин храма Афродиты. Видя, что здание почти готово и что оно очень большое и прочное, довольные евреи пришли к Сильвестру и обратились к нему с такими словами:
— Мы не знаем, кто ты, но должны признать, что ты хороший строитель и умелый плотник. Нам, конечно, хотелось бы, чтобы этот храм был весь выстроен из камня, каким он был раньше, но и в том виде, в каком он есть, он превосходит красотой то первоначальное здание, которое помнят наши старики.
— Так нужно,— отвечал Сильвестр,— Рост — это явление более высокого порядка, чем постройка. Ваша каменная синагога была статична. Она только повторяла букву Закона и понемногу застывала. Новая синагога жива, как живо дерево. Она сможет распознать дух Закона.
— Наверное, поэтому мы и не приходили больше сюда для молитвы,— сказал один купец.— Впрочем, мы не разговариваем на своем языке уже в течение двух или четырех поколений. В детстве мы читали Тору в греческом переводе Септуагинты[54].
— Принесите мне этот текст, пожалуйста.
И Сильвестр начал комментировать Ветхий Завет, показывая, что весь он наполнен ожиданием Благой Вести. Даже старый раввин был удивлен той ученостью, с которой молодой плотник развязывал самые запутанные узлы пророчеств. Древний текст как будто помолодел, предсказывая приход Мессии, который мог быть только Христом, родившимся в Палестине, когда там правил Понтий Пилат.
После обращения евреев пришла очередь язычников, а после обращения Фарсалы — очередь всей Фессалии. Античные храмы были разрушены и заменены деревянными церквами, где поклонялись Богу в самой скромной обстановке. Новообращенные называли друг друга братьями и сестрами и жили в атмосфере глубокой и безмятежной гармонии.
Десятью годами позже, когда Сильвестр праздновал воскресение Христа вместе с многочисленными делегациями от фессалийцев, появилась группа людей, прибывших из Афин. Ее возглавлял некий Герион, назвавшийся епископом Пелопонесским.
— Это ты Сильвестр, в язычестве Базофон? — спросил этот человек довольно наглым тоном.
— Это я,— подтвердил сын Сабинеллы.
— Ты сам провозгласил себя главой христиан Фессалии. Но ты никогда не был помазан. Как смеешь ты похваляться титулом епископа, ты, который не принадлежишь к родословной святых апостолов?
Сильвестр принял удар и несколько мгновений оставался нем. В самом деле, никакой епископ не передавал ему власть отпускать или не отпускать грехи, исходящую по прямой линии от Иисуса, потом от Петра, Иоанна и других апостолов. Зато он побывал на Небе, где ему и было поручено стать светочем Фессалии. Это в сакраментальном смысле стояло выше епископского помазания. Но мог ли он это доказать? Он спросил:
— А ты, от кого ты получил помазание на епископа Пелопонесского?
— От Старкия, который получил его от Варнавы, а Варнава — от Павла, известного еще, как Павел из Тарса.
— Я этих людей не знаю,— ответил Сильвестр недовольным тоном.— Я ученик Иосифа, отца нашего Спасителя, который вручил мне вот эту палку. С ее помощью я и пасу свое стадо.
Герион оборотился к своим спутникам. Их было около трех десятков и каждый имел знак якоря и рыбы на тунике.
— Братья, этот Сильвестр не получил помазания в законном порядке. Кто этот Иосиф, которым он похваляется? Его палка — это плотницкая мерка, ничего больше.
— Разумеется,— ответил Сильвестр, закипая гневом,— но что вы знаете об Иисусе, Его смерти и Его воскресении?
— Мы знаем,— сказал Герион,— что Иисус рожден от Духа, а не от человека. Он не умер, потому что, я тебя спрашиваю, как мог дух, занимающий такое высокое место в небесной иерархии, войти в смертное тело? Распята на кресте была Его видимость, а не Он сам.
