— Эллен привязала длинную нить к дверной ручке и прикрепила противоположный конец к засову окна. Потом она выбралась через окно. Распахнув настежь дверь сегодня утром, мы дёрнули за нить, она повернула засов и заперла окно. Вот и вся сложность.
Джош разинул рот.
— Подождите-ка…
— Я осмотрел засов сразу же, как только мы вошли в комнату. Он ходил очень легко и был повёрнут лишь до половины — едва держал окно закрытым. Она обвязала вокруг него тонкую петлю, и, когда засов повернулся до середины, его ручка встала горизонтально, перпендикулярно поверхности окна — нить соскочила в полном соответствии с её планом. Конечно, изначально я даже не задумывался о возможности чего-то подобного — меня смутила задёрнутая занавеска. Вот для этого она и проделала крошечное отверстие прямо в ткани — чтобы пропустить через него нить. Выбравшись из окна, она должна была перемещать створку и занавеску синхронно, чтобы не потревожить нить, но это не так сложно. Даже если бы она чуть провисла, мы бы это немедленно исправили, когда тянули за дверь.
— Если это так, то что стало с нитью потом?
— Петля соскользнула с засова и прошла сквозь отверстие в занавеске. Вероятно, она отлетела и упала где-нибудь на полу. Мы не заметили её в неярком освещении, когда ворвались в комнату. Я сразу направился к окну, а вы двое оставались позади меня. Эллен просто схватила нить и попыталась сдёрнуть её и с дверной ручки. Ей бы хотелось избавиться от неё целиком, но она порвалась, и кусок на ручке ей пришлось оставить.
— Даже если я в это поверю, почему это должна быть Эллен? Здесь было много людей. Я сам, Люси Коул…
Он так хотел верить в её невиновность. Мне было неприятно разрушать его последнюю надежду.
— Это могла быть только Эллен, Джош, — разве вы не видите? Именно Эллен обошла дом и уверила нас, что окно было заперто. Именно Эллен заставила нас всех отказаться от идеи выломать окно и вместо этого тянуть за дверь — единственный способ, при котором её план бы сработал. Это должна была быть Эллен и более никто.
— Но зачем вообще запирать комнату? Идти на риск и преодолевать все трудности?
— Он был слишком тяжёл для неё, чтобы куда-то перенести тело. В идеале ей стоило бы открыть окно нараспашку, чтобы это выглядело как убийство вора его сообщником. Но, понимаете, Эллен не знала о существовании сообщника, пока Люси не упомянула при ней о двух бездомных. Это убедило меня в том, что Люси не вовлечена в преступление — она бы точно оставила окно открытым в надежде бросить подозрение на другого бродягу. Нет, Эллен пришлось оставить тело на месте, поэтому она решила отрезать его от остального дома, от вас и от себя. Она задвинула засов и прикрепила нить к окну, вероятно, вообразив, что смерть спишут на старинные истории о призраках в комнате.
Наконец он выпустил жену из своих покровительственных объятий, отстранился и спросил:
— Это правда, Эллен?
* * *
Старый доктор Сэм Хоторн откинулся назад в кресле и потянулся за бокалом.
— И, конечно, это была правда, нет так ли, Эллен?
Женщина напротив него была почти его возраста, но держалась прямо и гордо. Её лицо было испещрено морщинами, а волосы седы, но то была всё та же Эллен Иден, совсем мало изменившаяся за прошедшие полвека.
— Конечно, это была правда, доктор Сэм. Я убила старика тогда и сделала бы это вновь. Я не виню вас, что вы помогли отправить меня в тюрьму. Прошло много долгих лет, но я никогда не винила вас в этом. В чём я вас виню, так это в том, что вы лишили меня Джоша.
— Я не имел отношения к…
— Я пошла в тюрьму, а он тем временем подал на развод. Вот это был удар — знать, что я вернусь, но не в Иден-Хаус. А потом я узнала, что он женился на Люси Коул.
— Такое иногда случается. Вы двое всегда были похожи. Я совсем не удивлён, что без вас его сердце обратилось к ней.
— Но вы понимаете: я убила старика, чтобы сохранить Иден-Хаус, спасти мою мечту о его будущем. И в точности этого вы меня лишили — Иден-Хауса и Джоша.
— Мне очень жаль.
— Когда я вышла на свободу, я переехала в другой конец графства. Но я вас не забыла, Сэм. Иногда мне хотелось убить вас за то, что вы разрушили мою жизнь.
— Никто не разрушил вашу жизнь кроме вас самой, Эллен.
Она вздохнула и тяжело опустилась по спинке кресла. Жизнь, борьба, страсть почти покинули её. Но не до конца.
— Я убила человека, бросившего собственную семью ради другой женщины, опустившегося до бродяжничества и вернувшегося, чтобы обокрасть собственного сына. Разве это так уж плохо с моей стороны?
Сэм Хоторн долго изучал её лицо, прежде чем ответить. Потом он произнёс, очень тихо: