Такой взгляд на происходящее оказался для меня полной неожиданностью. Мне даже в голову не приходило, что Уиллс может прятаться не от суперинтенданта Минтера, а от кого-то другого. Честно говоря, мне неприятно, когда другие люди опровергают мои гипотезы. И в самом деле, разве это не досадно? Упорно трудишься, кропотливо складываешь самые мелкие детали мозаики в целостную картину, — и тут вдруг кто-то подсказывает, что один кусочек лег вверх ногами!.. Однако к Воссу я относился с большим уважением. И чем лучше узнавал его, тем больше уважал. Я не верю, что в жизни существуют детективы-любители вроде тех, о которых понаписано столько книг. Однако если бы мне пришлось работать с каким-то прославленным сыщиком, я бы хотел, чтобы он как можно больше походил на Макса Восса. Потому что у того безусловно были мозги.
Когда Марджори Венн этим утром появилась в Лоун-хаусе, я решил было, что она опоздала. Но потом понял, что это я встал так рано, что десять часов уже казались мне серединой дня. Копия записи на листке была у меня с собой, и я показал ее девушке. Это ее позабавило, хотя она припомнила несколько случаев, когда Веддл попытался завести с нею знакомство. Однажды, скажем, она зашла в кинотеатр в Рединге (дело было в субботу, и она приехала в Рединг на автобусе) и обнаружила, что Веддл сидит рядом с ней.
Я не стал ей говорить, что этот человек мертв. Но она все равно узнала это от одного из слуг в доме и пришла ко мне совершенно расстроенная. Я заметил, что все происходящее сильно действует ей на нервы, и подумал, не лучше ли отправить ее отсюда в Лондон. Сегодня ожидалось прибытие поверенного в делах мистера Филда, который наверняка предложит ей, как наследнице, сразу же получить какие-то деньги наличными, так что она могла бы позволить себе остановиться в самом лучшем отеле. Но когда я предложил ей это, она даже слушать меня не захотела.
Впрочем, когда я мимоходом упомянул Гарри Терстона, ее нежелание покидать эти места стало понятно. Я увидел, как вспыхнуло ее лицо, и догадался, что их привязанность куда сильнее, чем они сами себе в этом признаются.
Думаю, она угадала, о чем я думаю, потому что торопливо перевела разговор на другую тему.
— Я совсем не переживаю и хочу оставаться здесь, пока это ужасное убийство не будет расследовано, — сказала она. — И не собираюсь уезжать, пока все дела мистера Филда не будут приведены в порядок.
А после полудня меня ожидал удар. Не могу сказать ничего плохого про нашего начальника полиции, но вот деликатным его не назовешь. Будь он таким, ни за что не послал бы для осуществления, как он это назвал, общего надзора за расследованием суперинтенданта Герли.
Герли — мой непосредственный начальник. Ничего плохого о нем сказать не могу. Полагаю, он хороший отец и достойный муж. Правда, он толстый, а я не люблю толстых мужчин. Но среди толстяков мне попадались и такие, с кем вполне можно было поладить.
А вот с Герли я никогда поладить не мог. Еще с той поры, когда мы вместе ходили в констеблях. Он из тех людей, которые знают все на свете, и ни за что не признаются, что о чем-то им известно слишком мало. Естественно, едва прибыв на место, он первым делом принял командование на себя и стал раздавать указания моим людям, показав при этом свою полную некомпетентность.
Мне пришлось много раз сотрудничать с суперинтендантом Герли, но так и не удалось найти способ ему противостоять. Бросить дело и вернуться в Ярд? Но тогда через пару дней придется возвращаться и расхлебывать всю ту кашу, которую он успеет тут заварить с самыми лучшими намерениями. Пожаловаться начальнику полиции? Но тот лишь отмахнется: «Вы знаете, что он за человек, так что не принимайте его всерьез».
Герли без толку болтался по дому до самого вечера, а потом пришел в кабинет и заявил:
— Минтер, я думаю взять ялик и отправиться вниз по реке.
— А плавать вы умеете? — спросил я.
Он ответил «Нет», но отговаривать его все равно было бесполезно. Да и потом, толстые люди не тонут.
Я решил переночевать в Лоун-хаусе, и как раз закончил обедать, когда вернулся Герли, полный идей, как тухлое яйцо ароматов. Марджори Венн уехала домой, так что я мог выражаться последними словами без риска оскорбить чей-то нежный слух. Впрочем, у Герли можно было хоть кол на голове тесать. Я, честно говоря, готов был убить его, когда он вдруг заявил:
— Знаете, Минтер, все концы уже у меня в руке. Так что, думаю, завтра утром можно выписать ордер на арест.
— Отлично! — отозвался я. — Вы, разумеется, во всем сумели разобраться за полчаса. Итак, кто же убил Джона Филда?
Он взглянул на меня и потряс головой. А когда Герли трясет головой, это значит, что сейчас он сморозит такую чушь, что хоть плачь, хоть смейся.
— Девушка, — заявил он.
У меня глаза на лоб полезли.
— Кто? Мисс Венн?
Он кивнул.
— Разве это не очевидно? — спросил он. — Удивляюсь, Минтер, как вы не додумались до этого раньше.
Он всей своей тушей навалился на стол так, что тот заскрежетал. Я, по-моему, тоже.
