«Даже не знает» — таковы были последние слова на листке. Чего же она не знает? Для меня это было совершенно ясно. Она не знала, что является наследницей Филда. А вот Веддл знал.
Интересно было то, что листок несомненно являлся лишь частью длинного рассказа. Где же остальные листы? Я отправил офицера на поиски обратно по реке до самой Темзы, а потом отправился в домик, где жил Веддл.
Видимо, какой-то любитель совать нос в чужие дела успел подняться в дом и разбудить Восса. Вскоре я увидел, как он мчится по дорожке ко мне. Судя по пижаме и халату, он только что встал с постели.
— Это правда, что говорят про Веддла? Где это случилось? Почему никто меня не разбудил?
Я даже не пытался ответить на все его вопросы и только сообщил, что хочу еще раз осмотреть домик Веддла, и попросил одолжить ключ. Восс с помощью свистка вызвал садовника и отправил его за ключом, а мы двинулись к хижине. Я называю домик хижиной, потому что он, хотя и был построен из кирпича, имел соломенную кровлю. Пока мы дожидались садовника, я рассказал Воссу то, что считал нужным, и он глубоко задумался.
— Должно быть, он был где-то здесь, в окрестностях, прошлой ночью. Вы думаете, это он в нас стрелял?
Я не успел ответить на его вопрос, так как дверь домика отворилась. Когда же я зашел внутрь, то ответ ждал меня на столе. Это был пистолет системы «браунинг» с копотью на стволе от сделанных выстрелов и семью неизрасходованными патронами в магазине.
В комнате ничего не изменилось со времени моего визита, но (как мне вспомнилось теперь) большой календарь, который я видел на стене, сейчас лежал на столе. Листки вплоть до седьмого сентября были оторваны. Оборотная сторона листков была чистая и могла использоваться вместо писчей бумаги. У меня не оставалось сомнений, что Веддл так и поступил.
Ручка и чернила все еще оставались на столе. Как же он сюда забрался? Я подошел к двери и спросил у Восса, который не мог заехать в дом, так как проход был слишком узким, есть ли второй ключ от домика. Он покачал головой.
— Он легко мог сделать ключ сам, но мне это неизвестно.
Я уже пошел обратно в дом, когда он окликнул меня.
— Мне вот сейчас пришло в голову, что он мог все время находиться здесь.
— Вы имеете в виду — пока я обыскивал дом?
Он кивнул.
— Да. Под домом есть большой погреб. Думаю, прежние хозяева использовали его для хранения вина. Странно, что я не подумал об этом раньше. Люк вы найдете в спальне.
Я отправился в спальню, поднял ковер — точно! Там находился люк. Вниз вела деревянная лестница. Беглый осмотр позволил понять, что здесь и жили, и спали. Там я увидел раскладушку, несколько одеял и небольшую переносную электролампу — из тех, что можно купить в любом магазине за пять шиллингов.
Значит, здесь-то Веддл и прятался. Вентиляция в погребе была хорошая, и он вполне мог прожить здесь неделю, не попадаясь никому на глаза. Вряд ли кому-то пришло бы в голову искать его здесь. В маленькой тумбочке у кровати я нашел пачку бисквитов, полдюжины бутылок минеральной воды и полголовы голландского сыра.
Никаких других улик не оказалось. Я поднялся по лестнице в спальню, закрыл люк и велел офицеру оставаться здесь на посту, пока его не сменят. Потом мы вместе с Воссом вернулись в дом. Мне нужно было позвонить начальнику полиции и договориться, чтобы он прислал сюда еще пару полицейских.
Восс на своем кресле отправился другой дорогой — по пологому пандусу и через террасу. Но когда я поднялся по ступенькам, он уже ждал меня. И тут он задал вопрос, который меня ошеломил. Впрочем, пусть у вас не складывается ложное мнение обо мне. Нет ничего такого, что могло бы меня ошеломить. Но вопрос действительно был неожиданный.
— А можно сделать так, чтобы сообщение об убийстве Веддла не появилось в газетах? — спросил он.
— О Господи! Зачем, мистер Восс?
Он глубокомысленно посмотрел на меня.
— Вы, наверно, думаете, что у меня ум за разум заходит. Но у меня есть гипотеза, что если эту новость сегодня попридержать, то уже завтра утром на руках у убийцы будут наручники.
Никаких объяснений я от него не дождался. Терпеть не могу все эти тайны, тем более что в девяти случаях из десяти никаких тайн в результате не обнаруживается. Но тогда-то я и решил рассказать ему о листке календаря, найденном в реке. Начальник полиции не раз называл меня старым болтуном. Может, так оно и есть. Но я считаю, что ничего не может быть хуже, чем расследовать подобные дела, держа рот на замке. По-моему, настал нужный момент для откровенного разговора.
Восс внимательно осмотрел бумажку, которую я вынул из кармана и передал ему.
— Да, — подтвердил он наконец, — это почерк Веддла. Наверно, часть длинной исповеди. Интересно, куда подевались остальные листки?
Как раз это я и попытался выяснить.
