Увидеть здесь негритянку, на которой Джон Филд женился в сердце Африки… Чего-чего, но этого я не ожидал. От удивления я не мог произнести ни слова. Нельзя представить себе ничего более…как это говорится?.. инкогруэнтного, так, что ли?.. проще говоря, несообразного, чем явление этой молодой женщины в большом сводчатом холле старинной усадьбы. Она выглядела чужеродной в этой стране, она выглядела чужеродной в этом доме.
И вот что еще странно: ночью я как раз решил обязательно встретиться с нею сегодня.
Я повернулся к Гарри Терстону. Я думал, что он будет выглядеть смущенным… Ничего подобного!
— Вы не знакомы с миссис Филд? — с ледяным спокойствием спросил он. — Я привез их из города сегодня рано утром — ее и ее сына.
В таких ситуациях человек обычно не знает, что сказать. Во всяком случае, я долго не мог ничего путного произнести.
— Зачем вы привезли их сюда? — наконец спросил я.
— Потому что хотел узнать больше о Джоне Филде… Намного больше, чем знаю сейчас.
Признаюсь: до этого момента я никогда не принимал Гарри Терстона всерьез. Мне было известно, что его лодку видели вблизи от Лоун-хауса в момент убийства, и один из моих подчиненных даже предлагал его допросить. Однако преступников я изучил как облупленных, так что уверен: совершая убийство, образованный человек, как правило, не допускает глупых промахов, которые выдают его с головой.
Я перевел взгляд на женщину. Она, видимо, только что сообразила, кто я, и смотрела на меня с любопытством и пониманием. Терстон жестом пригласил ее войти и пододвинул ей стул.
— А теперь, мистер Терстон, — снова заговорил я, — будьте так добры сообщить мне, что именно вы хотите узнать о Филде. Возможно, я смогу вам в этом помочь.
Он покачал головой.
— То, что я хотел узнать о Филде, никак не связано с убийством. Меня очень интересуют подробности его прошлой жизни. И миссис Филд любезно согласилась приехать сюда.
— А разве для этого обязательно было привозить ее сюда? Разве нельзя было расспросить ее в Лондоне?
Он снова покачал головой.
— На вопросы, которые я хочу задать, ответить можно только здесь, — коротко ответил он.
Тогда я отбросил все свои дружеские и отеческие штучки и жестко потребовал детального отчета обо всех его передвижениях прошлой ночью. Оказалось, что алиби у него железное. Мало того, что он ездил в город, так еще и туда, и обратно его вез собственный шофер. Словом, попасть в окрестности рощи Тэдпоул, где было совершено убийство, он никак не мог.
Вряд ли мы с ним расстались большими приятелями, однако он был из тех молодых людей, кто понимает, что я всего лишь выполняю свой долг, так что злобу на меня вряд ли затаил.
Обратно в Лоун-хаус я направился не сразу. Мне вдруг пришло в голову забраться на вершину холма Джоллибой. Слишком долгая служба в полиции отучила меня от расчета на что-то вроде вдохновения, но я все же надеялся, что там, на высоте, многие вещи, которые сейчас еле видны в тумане, хоть немного да прояснятся.
Увы, этого не случилось.
Вниз я отправился по другому склону холма, через рощу Тэдпоул, и остановился там, чтобы посмотреть, как местные полицейские проводят осмотр местности. Найти там ничего не удалось, кроме полотенца. Как ни странно, оно обнаружилось на дне дупла в одном из деревьев. Полотенце было скомканное и еще влажное, но почти новое и, по моему впечатлению, недавно из прачечной. На нем даже была бирка, которую можно купить у галантерейщиков, чтобы пришить к белью. На бирке значилась и фамилия: «Веддл».
Но самое важное открытие сделал этим утром детектив беркширской полиции, который в попытке найти хоть какую-то улику наудачу отправился на ялике вниз по реке. Вообще-то забавно, когда дилетанты полагают, что улики буквально валяются под ногами по всей округе. Но этому парню повезло: ему попал в руки предмет, который радикально менял положение дела. Это был листок бумаги, плывущий по течению, и кто-то менее увлеченный делом, скорее всего, просто проплыл бы мимо него.
А вот он направил ялик к нему и выудил его из воды. Это был листок, очевидно, оторванный от календаря, и там стояла дата — четвертое августа текущего года. Он хотел уже выбросить его, но заметил на обороте карандашную запись и, прочтя ее, доставил бумажку мне.
Первое, что меня поразило, было то, что я уже где-то видел календарь такого же размера. Правда, где — этого я тогда вспомнить не сумел. Надпись на обороте листка сделали химическим карандашом, и она расплылась от воды, однако прочесть ее было достаточно легко. Наверху стояло число 23 — вероятно, это был номер страницы, так как начиналась надпись с середины фразы:
«…держал глаза открытыми. Уши я держал открытыми тоже. Однажды я видел Филда в роще Тэдпоул, но он тоже заметил меня и тут же отправился через Пруд обратно. Я приходил туда два вечера подряд и хорошо разглядел девушку, когда она уходила к себе домой. Я знаю, что мне делать. Если я женюсь на ней, то сразу разбогатею, так что я готов на все ради этого. В конце концов, она всего лишь секретарша и даже не знает…»
