Марджори Венн спустилась в просторную библиотеку через пять минут после того, как я там устроился. Она выглядела бледной, но очень собранной и уверенной в себе. Такого выражения у нее на лице я раньше не видел. Я бы назвал его чем-то вроде… Какое бы тут подошло слово?.. Безмятежность! Да, именно так. В результате она совершенно преобразилась.
Войдя, она легонько улыбнулась мне и протянула руку. Так как я не Герли, то протянул ей свою.
— А теперь, милая девушка, — сказал я, — может быть, вы объясните мне, зачем приходили к моему дому глубокой ночью?
— Вообще-то, он был моим домом, — произнесла она, и губы у нее задрожали. — Да, суперинтендант, я не отрицаю: я зашла в кабинет и открыла сейф. И сожгла завещание мистера Филда.
— С какой стати? — спросил я.
— Потому что мне не нужны его деньги. Они принадлежат его жене. Это благодаря ее преданности он нашел свою золотую жилу. Каждый пенни его денег принадлежит ей и ее сыну. Конечно, проще было бы принять наследство и передать все ей, — продолжала она, — но я не хочу, чтобы мое имя хоть как-то упоминалось в связи с именем мистера Филда.
Я не сводил с нее глаз.
— Значит, вы предпочитаете остаться бедной?
— Мисс Венн не будет бедной, — вмешался Гарри. — По двум причинам. Одна из них та, что на следующей неделе мы с нею поженимся.
Я выложил свою козырную карту.
— С согласия вашего отца? — обратился я к ней.
Лицо у нее изменилось.
— Да, — еле слышно произнесла она, — с согласия моего отца.
Гарри Терстон уставился на меня. Его взгляд буквально буравил мое лицо, и у меня даже поднялось настроение от мысли, что я утер ему нос.
Теперь я отбросил фамильярность и стал задавать прямые и жесткие вопросы. Любая другая девушка запаниковала бы, однако мисс Венн так ловко отражала мои уколы, что после получасового допроса я ничего нового не узнал. Хуже того, она не дала мне ни одной зацепки, которая позволила бы заставить ее говорить откровенно.
Вернувшись в Хэйнторп, я обнаружил, что Герли собрал там половину беркширской полиции и организовал грандиозное прочесывание окрестностей.
— Я ищу колодец. Он должен быть где-то здесь, в парке… Садовник сказал мне, что слышал об этом.
— И зачем вам понадобился колодец? — полюбопытствовал я. — В кранах вода пропала?
Но Герли был из тех людей, которым для завершения любого дела обязательно требуется колодец с трупом на дне. Мне вообще порой кажется, что он черпает большую часть своих идей по ведению расследования из тех захватывающих повестушек, которые так популярны в наше время.
Словом, я выбросил из головы этот колодец и сделал по телефону запрос в дополнение к уже сделанному мною раньше, из дома Гарри Терстона. Впрочем, я понимал, что шансов на успех у меня мало, и поэтому не очень расстроился, когда к полудню из полиции графства ответили, что результата нет. Я знал, что в Лондоне занимаются этой работой, что все порты находятся под наблюдением и что наши люди отслеживают все поезда, уходящие из города и идущие в морской порт.
Сразу после полудня мне пришло сообщение из Бикстона, из тамошней больнички. Бикстон стоит на реке. Он мог бы считаться одним из самых благополучных городков в Англии, если бы не плотина, которая поставляла почти половину пациентов в домишко из красного кирпича, что звался там больницей. Эта плотина чрезвычайно опасна даже при свете дня и уж точно представляет смертельный риск для человека, который ради спасения своей жизни плывет на лодке по реке в кромешной тьме и пытается остаться незамеченным.
Когда пловца вытащили из воды, он выглядел настоящим покойником, и полицейский, услышавший его крики и поспешивший ему на помощь, сначала решил, что нет смысла даже делать ему искусственное дыхание. Однако он только недавно прошел курс оказания первой помощи и ради интереса попробовал применить полученные знания на практике. Вот уж он удивился, когда покойник вдруг начал дышать!
Пловец не приходил в сознание почти до ленча, а когда опомнился, то сразу назвал имя суперинтенданта Минтера.
Из больницы позвонили мне, и я помчался туда, как на пожар. Правда, мне пришлось прождать целый час, потому что, по мнению доктора, пациент был еще слишком слаб. Мы как раз попивали чай с сестрой-хозяйкой, когда за мной зашла медсестра и пригласила в маленькую палату. Я сразу направился к больничной койке.
— Привет, Уиллс! — сказал я.
Брат Веддла выглядел скорее мертвым, чем живым. Кроме того, он был сильно напуган, и я знал почему.
— Вы переволновались вчера вечером, верно? — обратился я к нему. — Ваш выстрел в Восса оказался не слишком метким. А ведь могли и попасть в цель.
Он отвел глаза в сторону.
— Я ни в кого не стрелял, — угрюмо возразил он. — Вы не сможете доказать, что я в кого-то стрелял.
В этом он был прав. Чтобы заставить Уиллса рассказать все, мне потребовалось бы оставить все дела и порядком потрудиться. Да и то, боюсь, многого он бы мне не сообщил.
В общем, он не хотел ничего говорить и долго просто лежал, избегая моего взгляда и не обращая внимания на мои вопросы. А потом внезапно выпалил:
