Ничего не могу сказать, приятно такое бурное выражение чувств, но оно мешает мне работать. Романтика и борьба со злодеями плохо совместимы. Так что я состроила Знаменскому гримасу и кивнула Марье, пора!
И тут, что называется, понеслось…
***
Как говорит один известный юморист, вечерело.
Камера СИЗО в неестественном тусклом свете слабенькой лампочки выглядела удручающе. Облезлые стены, двухъярусные нары. Картину дополняли четыре изумленные женщины. Еще бы! Я их прекрасно понимаю.
В это время я краем сознания отметила одну вещь — мы с Марьей, нет, пожалуй, с Властелиной, действовали синхронно, при этом мы никак не общались, как тогда у пещеры.
Взмах руки, и три дамочки застыли в неестественных позах. Властелина подошла к Знаменской и взяла ее за руку. Молча смотрела ей в глаза, потом посадила на нары.
И еще одно изречение из классика с моторчиком «Спокойствие, только спокойствие!».
— Валентина Павловна! Не волнуйтесь, мы не галлюцинация. — Властелина говорила тихо и спокойно, Знаменская в такт ритмично качала головой. — Вы меня понимаете?
— Да?! — ну что же состояние легкого шока вполне объяснимо.
— Мы с Таней вам поможем, не бойтесь, все скоро закончится. — Голос Властелины шелестел успокаивающе. — Ничего не бойтесь. И не задавайте пока никаких вопросов, на это нет времени. Мы потом вам все объясним, хорошо?
Взгляд Знаменской стал более осмысленным, она вздохнула, кивнула: «Хорошо!». Я подошла к ним.
— Ну вот и чудненько! Валентина Павловна, вам нужно мне довериться, понимаете, это очень важно.
— Конечно, Танечка, я вам полностью доверяю!
— Вот и замечательно, — я взяла Знаменскую за руки и посмотрела на сестру, — ну что, начали!
***
Ну что же теперь ваш выход, товарищ Вознесенская! И она появилась.
Большего не соответствия имени и внешности я, пожалуй, не встречала. Когда слышишь сочетание Алина Вознесенская, представляешь нечто возвышенное, утонченное, хрупкое. Художница опять же, как ни как!
Ничего подобного — плотная, я бы сказала, некрасовская крестьянская баба, правда с большими претензиями. По виду ей немного за пятьдесят. Опять же не могу сказать, что сильно ухоженная. В каком то не понятном цветном балахоне. Веснушчатая, но при этом, коротко стриженная и крашенная в радикально черный цвет! Феерическое сочетание.
Но главное, от нее неслась такая волна злобы. Она моментально заполнила все пространство маленькой камеры.
На левой щеке у Вознесенской был след от пореза. Вот это я попала!
Миссис Зло осмотрела камеру и заметила Знаменскую.
— Здравствуй, Валя! Как дела? — Вознесенская торжествовала, ей нравился испуг Знаменской — Ну чего уставилась? Представь себе, я тебе не снюсь! Хотя тебе было бы лучше, что бы это был только сон. Но тебе, как я вижу, не спиться. Что так? Совесть замучила?
Она начала подходить к нарам.
— Не подходи, закричу… — голос Знаменской из полутемного угла еле слышно.
— Правда?! — Вознесенская довольно ухмыляется. — Ну-ка попробуй! Что не получается? Бедная! Да и потом, Валюша, кричи — не кричи, тебе это не поможет! Подружки твои спят, и будут преспокойно спать до утра. А когда они утром проснуться — ты уже упокоишься навеки. Вот так, лучшая моя подруга, Валентина Павловна Знаменская!
— Ты с ума сошла?
— Не смей!!! — Вознесенская взвизгнула, я бы сказала, что у нее дым пошел из ушей! Нет, правда, было страшно. — Не смей, слышишь! Я не сумасшедшая. Со мной теперь вообще все в порядке. Тебя не будет, детки твои, если будут мне мешать — отправятся следом. И Саша навсегда будет со мной. Поняла?! Он будет только со мной!!! Как я была рада, когда он от тебя ушел! А ты к кому плакаться побежала? Ко мне! Да мне тогда тебя придушить хотелось! Он мой, поняла!
— Алина, ты что? При чем здесь Саша? Он тебя не любит, — Знаменская с трудом шепчет, — он относится к тебе как к другу, но он тебя не любит.
— Слушай, заткнись, а! Не выводи меня, тогда умрешь легко. — Вознесенская присела на табурет. — Не любит? Полюбит! Можешь не сомневаться. Я ему всю жизнь отдала. Теперь его очередь. Ты думаешь, мне легко было смотреть, как вы счастливо жили, сидеть с вашими детками. А я своих хотела! Ну ничего — это раньше я ничего сделать не могла, теперь все будет по — другому! И никто тебе не поможет. Слышишь?! Никто!!! Ни экстрасенша твоя, ни юристка эта! Тоже мне! Думают, могут со мной справиться?! Да я им такое устрою!!!
Вот ведь ужас — то! И что же она нам такое устроит?!
— А ты, курица! Я сначала хотела тебя отравить, даже чай тебе принесла, но Лизка — дура, решила этого чайку сама попить, пока ты по гадалкам ездила. Я ей сначала помешать хотела, но потом передумала. Я решила, что так даже лучше — ты должна помучиться. Идиотка эта так и так умерла бы. Но если бы она умерла от инфаркта — все списали бы на возраст. И я свернула ей шею! Раз — и Валя Знаменская в тюрьме! Ха! Ха-ха!! — Вознесенская хихикала, но тут она что-то вспомнила и начала раздуваться от злости. — Ты хоть знаешь, что он тебе не разу не изменил! Ни разу! Хотя я его с такими девочками знакомила! Чего смотришь! Ненавижу!
— Алина, ты же больна, мне тебя очень жаль!