В 1503 году Федор Рязанский умер, завещав свои земли государю московскому Ивану III. Ас присоединением в 1521 году Рязанского княжества к Москве подонские земли, остававшиеся под властью Рязани, вошли в состав Московского государства. Но это было только номинальное их закрепление: разоренные, опустошенные эти земли не контролировались ни Рязанью, ни Москвой, а реальная южная граница Московского государства проходила много севернее — через Тулу, Зарайск и Рязань. Южнее же лежали только развалины древних городов (Пронска, Данкова (Дубка), Ельца) — «там, где они были, сделались пустоши, пашни поросли лесами, народ разбрелся по чужим сторонам» [Пискарев П. И.
Историческая судьба Куликова поля неразрывно связана с судьбой юго-восточных окраин Русской земли, и рассматривать историю Куликова поля вне этой связи нельзя. Как во всем бассейне Верхнего и Среднего Дона, древнерусские поселения появились здесь уже в XII веке (рис. 5.11). «Важнейшим итогом археологического изучения Поля представляется сам факт выявления на нем древнерусских археологических памятников XIII–XIV вв., — отмечают А. К. Зайцев, Б. А. Фоломеев и Н. А. Хотинский [Труды ГИМ, выпуск № 73 — «Куликово поле. Материалы и исследования». М., 1990, с. 7–8]. — Прежде считалось, что освоение района Куликова поля началось не ранее XVI века, а до этого, в XIII–XIV веках, оно считалось незаселенным «Полем половецким», причем это поле начиналось почти сразу к югу от Пронска. Новый факт позволил сделать важный в историческом отношении вывод о продвижении приблизительно с рубежа XII–XIII веков древнерусского земледельческого населения несколько к югу, в более плодородные, преимущественно черноземные области. Возникшие в конце XII — начале XIII века на прежде ненаселенном, опасном со стороны степи участке юго-восточного пограничья Руси, в районе соприкосновения границ Черниговской и Рязанской земель, эти древнерусские памятники свидетельствуют об изменении политической обстановки в рассматриваемом регионе, о том, что эта территория стала безопасной для земледелия. Археологические свидетельства начала хозяйственного освоения плодородных почв рассматриваемой территории в конце XII или начале XIII века заставляют более внимательно, чем прежде, отнестись к тем немногим летописным свидетельствам о рязанской истории, которые в последней четверти XII — первой четверти XIII века несколько увеличиваются по сравнению с предшествующим периодом».
После находок Нечаева (о которых мы уже достаточно подробно рассказали) на Куликовом поле практически никаких археологических раскопок и разведок не проводилось. Да, собственно, и зачем, если все всем ясно, памятник сооружен — ради чего стараться?
«Дореволюционная археология, руководимая высокопоставленными дилетантами, мало интересовалась местом знаменитой Куликовской битвы, не ожидая здесь роскошных находок, способных украсить их дворцы и особняки; отдельные, случайно обнаруженные предметы часть пропадали для науки, и древностей с Куликова поля весьма немного в наших музеях», — писал в 1940 году В. Н. Ашурков [ «Коммунар», 1940, 31 июля].
