Законы, провозглашенные Чингисханом, играли исключительно важную роль в монгольском государстве. Причем не только во время его существования, но и после его распада на отдельные части. «Яса» стала и фундаментом, и скрепляющим раствором всей державы. Четкие формулировки «Ясы», подкрепленные необычайно жестокой системой наказаний, регламентировали все основы жизни нового государства — от повседневных бытовых правил до принципов дипломатии и ведения войны. Введение «Ясы» породило у монголов исключительное законопослушание и внедрило устойчивый порядок в жизнь этого народа, что было совершенно не характерно для диких кочевников, которыми их считали.
Интересно, что этот свод законов был достаточно легко принят народом. Более того, монголы искренне гордились тем, что только у них есть этот исключительный закон, а все остальные народы находятся в заведомо худшем положении, потому что у них нет «Ясы». Одним из факторов, обеспечивавших спокойное принятие «Ясы» и следование ее нормам, было установление порядка в обществе, до этого находившемся в состоянии тяжелого кризиса. Здесь Чингисхану пришлось снова действовать очень жестко. Тем более, что речь шла уже не о завоеваниях, не о расширении империи, а об укреплении державы. Для того чтобы навести в ней порядок, великий правитель разрешил сурово карать за его нарушение без каких-либо мук совести. Смерть за провинности была узаконена. Волей Чингисхана, опирающегося на могучую военную силу, такой порядок и был установлен. А «Яса» этот порядок окончательно узаконила и фактически придала ему священный характер. Нельзя не отметить, что сами монголы считали свод законов соглашением с высшими силами, соглашением с богом, который передал свою волю через своего наместника на земле — Чингисхана.
«Ясу» приняли все: и простой народ, и воины, и верхушка общества. Объяснялось это достаточно просто: очень важным обстоятельством было то, что суровость законов уравновешивалась их справедливостью. Ведь «Яса» кодифицировала основные элементы обычного права, то есть вековых обычаев. В них входили и помощь слабому, и уважение к родителям и старшим, и нетерпимость к предательству и много других установлений. Но, наверное, самым важным было то, что «Яса» стала законом, обязательным для всех без исключения монголов, и богатых, и неимущих. Преступление оставалось преступлением, кем бы оно ни было совершено. Лишь один человек, ее создатель, жил словно вне «Ясы», поскольку он ее и олицетворял — Чингисхан. Но нарушить «Ясу» не смел никто! В этих законах было продумано все.
Что же еще было декларировано «Ясой» такого, что объединило всех монголов, — их обязывали не изменять кочевому образу жизни. Вот то главное, благодаря чему эти люди чувствовали себя одним целым, одной большой семьей. Соблюдение этого правила, вне зависимости от того, что вкладывал в него Чингисхан, вело к тому, что монголы, даже живя среди оседлых народов, не растворялись в них. Конечно, в таком искусственном противопоставлении крылись и свои подводные камни: самими оседлыми народами монголы всегда воспринимались как чужаки, захватчики, а следовательно — враги.
Остается только сожалеть о том, что полный текст «Великой Ясы» до нас не дошел, сохранились только отдельные фрагменты, причем в разных источниках они порой не совпадают и даже противоречат друг другу. Однако и то, что сохранилось, позволяет уверенно сказать: «Яса» была чрезвычайно жестоким законодательством. Большинство преступлений каралось смертной казнью. Например, казнь следовала за кражу и скупку краденого, сокрытие беглого раба и даже помощь ему, за прелюбодеяние и троекратное банкротство, конокрадство и чародейство. Даже невозвращение оружия, утерянного владельцем и случайно найденного, и отказ проходящему путнику в воде и пище (то есть нарушение законов гостеприимства) наказывались смертью.
Джувейни в «Истории завоевания мира» писал, что соответственно своему пониманию Чингисхан создал для каждого дела законы и для каждого обстоятельства правило. У него была особенность — он подходил к решению любого вопроса основательно, поэтому все начатое доводил до логического завершения и никогда не ставил задач, в решении которых сомневался. Будучи сам законопослушным человеком, он решил прописать все каноны, по которым должен жить монгольский народ. «И для каждой вины установил кару, а как у племен татарских не было письма, повелел он, чтобы люди из уйгуров научили письму монгольских детей, и те ясы и приказы записали они на свитки, и называются они «Великой Книгой Ясы». В ту пору, как зачиналось его дело и племена монгольские к нему присоединились, отменил он дурные обычаи, что соблюдались теми племенами и признавались ими, — и положил похвальные обычаи которым всепрославленный им путь указывает, и много среди тех приказов есть, что соответствуют шариату».
