По монгольским законам, имущество ушедшей должно было перейти к ее младшему сыну Тэмуге Отчигину, но шаман и здесь сумел оказать влияние на своего господина, и имущество Оэлун стало его собственностью. Кроме того, Тэмуге был подвергнут унижениям, на которые Чингисхан закрыл глаза. Словно околдованный, он не замечал, как шаман и его братья оплетают его невидимой паутиной лжи.
После смерти матери еще одной женщиной, к которой еще прислушивался повелитель, была его первая жена Борте. В отличие от мужа, она ясно видела опасность, которую представлял шаман и его влиятельные братья. Они опасны, потому что держатся вместе и имеют много сторонников среди монгольского народа. И эта история незаметно подрывает авторитет ее мужа. Поэтому, узнав об унижении младшего брата Чингисхана, Борте решила, что молчать больше нельзя. Она гневно объяснила мужу, что из-за того, что он доверил шаману такую власть, он поставил под угрозу не только свое влияние, свой авторитет, но и безопасность своих родных сыновей. Однажды Борте уже была так же категорична. Тогда она настаивала, чтобы супруг порвал отношения с Джамухой, теперь она требовала, чтобы он перестал покровительствовать Тэб Тэнгери и его семье. Она задала хану неожиданный вопрос: «Если шаман позволяет себе такие выходки по отношению к брату великого хана, когда тот еще жив, что же он сделает с его вдовой и сыновьями, когда тот умрет?» Чингисхан не мог не задуматься над словами своей мудрой жены. Никогда прежде она не подводила его, никогда не позволяла себе необдуманных слов. Теперь стало очевидно, что хан допустил ошибку, которую еще можно было исправить. После смерти матери, унижений братьев Чингисхан чувствовал себя уже не так уверенно. На поле боя ему все ясно, все под контролем. А вот мирная жизнь преподносит ему жестокие уроки. Слова Борте подтолкнули его к действию.
В следующий раз, когда Тэб Тэнгери появился при дворе вместе со своими шестью братьями и отцом, Монгликом, Тэмуге Отчигин ждал его внутри ханского шатра вместе с Чингисханом. Едва шаман уселся, Тэмуге подошел к нему и крепко схватил за воротник. Чингисхан приказал им покинуть шатер, мол, если они хотят посостязаться, то пусть борются снаружи. Но Тэмуге не собирался бороться с шаманом — он хотел ему отомстить. Едва Тэб Тэнгери вышел, как его схватили ожидавшие там трое воинов и сломали ему хребет. Чингисхан приказал воздвигнуть небольшой шатер над умирающим и всем покинуть это место.
Так было покончено с последним соперником, с которым Чингисхану пришлось столкнуться среди племен степи. Он нейтрализовал влияние своих родичей, истребил аристократические кланы и перебил соперников-ханов, смешал древние племена друг с другом и, наконец, позволил убить самого могучего шамана во всей степи. Сразу же после этого хан назначил на место Тэб Тэнгери другого шамана, но это был человек старый и опытный, менее амбициозный и куда более сговорчивый. Теперь Чингисхан был осторожнее в выборе того, кто читал его судьбу и судьбу его державы по звездам.
Как же получилось, что повелитель Монголии словно ослеп, не замечая, как совсем рядом плетутся интриги и разрушается то, что он столько лет долго и упорно создавал? Как могло в одном человеке сочетаться несочетаемое: стратег мирового масштаба и обычный человек, которого неприкрытая лесть едва не лишила всего, чего он достиг за столько долгих лет? Чингисхану пришлось избавиться от того, кому он всецело доверял. Это было еще одно убийство, на которое он пошел ради интересов государства — он бы с радостью решил эту проблему иначе, но был ли у него выбор? К тому же, монголы очень своеобразно восприняли происшедшее. Они увидели в Чингисхане человека, гораздо более сильного, нежели самый могущественный шаман степи. В глазах многих своих последователей Чингисхан показал себя могучим шаманом — многие монголы верят в это и по сей день.
Когда все кочевые племена степи были объединены, а Чингисхан окончательно утвердился как их вождь и предводитель, было не совсем понятно, что же должно произойти дальше. Деятельная натура хана искала новых свершений. Чингисхан жаждал борьбы против врагов, но не мог найти ни одного племени, которое бы оказалось достойно его внимания. Тогда он отправил своего старшего сына Джучи в поход на север, хотя Сибирь с ее лесными племенами и скотоводами не представляла особого интереса, кроме разве что мехов и птичьих перьев. В большей степени внимание Чингисхана приковал к себе юг, где производили куда больше различных товаров — металлов, тканей и украшений. Это была вотчина уйгуров, подданство которых Чингисхан с удовольствием принял и, как обычно, хотел включить их в свою семью. Он отдал свою дочь в жены уйгурскому хану, сделав его своим зятем. Таким образом идея родства постепенно переросла в некое подобие гражданства.
