Реакцией его было бегство из собственной резиденции. Он укрылся у брата, но спустя время все-таки принял решение прибыть в ставку правителя Улуса Джучи. Этот визит Даниила к Бату представлен в Ипатьевской летописи как бесконечная череда унижений галицкого князя монголами. Ему нужно было сделать все то, чему противилась его христианская душа, но делать было нечего. Поклониться изображению Чингисхана, став на оба колена, пройти между огней, чтобы «очиститься», преклонить колено перед шатром Бату и, стоя на коленях, общаться с самим правителем Улуса Джучи — Даниил все это исполнил. Бату не мог не оценить стремления галицкого князя найти общий язык с монголами — особенно после его прежних попыток уклониться от встречи. Исполнив обязательные ритуалы, Даниил, согласно монгольским обычаям, приобщился к монгольской имперской системе и, став одним из представителей правящей элиты, получил право на определенные привилегии, одной из которых являлось питье кумыса. Это стало еще одним испытанием для Даниила Романовича — «западника» и православного христианина, поскольку питие кумыса он воспринимал как отказ от веры. В этой ситуации Бату проявил себя мудрым хозяином. Монгольский правитель мог не понять нравственных мучений Даниила, однако от его внимательного взора не ускользнула реакция князя на кумыс: когда тот направлялся «на поклон» к Боракчин, супруге Бату, ему была вручена чаша вина со словами: «Не привыкли вы пить кумыс, пей вино!» Очевидно, Бату хотелось любым способом найти общий язык с правителем Галицко-Волынской Руси.
Наследник Джучи отпустил Даниила «с честью», официально признав его правителем Галича, но князь сохранил ощущение пережитого унижения. Однако, если проанализировать обстоятельства поездки Даниила Галицкого к Бату, возникает закономерный вопрос: почему Даниил признал зависимость от Бату, а не от самого великого хана? Почему он не был отправлен в Каракорум? Исторические источники не дают ответа на этот вопрос. Вероятно, Даниил мог быть признан не вассалом монголов, а их союзником, хотя других примеров подобных отношений между Бату и русскими князьями больше не описано. Кроме того, правитель Улуса Джучи подарил Даниилу несколько дорогих монгольских доспехов из лакированной кожи, которые надевали только представители монгольской элиты. Если это действительно произошло, то такой подарок подчеркивал особый статус Даниила в отношениях с Бату, поскольку дарение наследником Джучи дорогих монгольских доспехов другим русским князьям в летописях не отмечено.
Таким образом, результат поездки с лихвой компенсировал переживания и нравственные муки Даниила. На то было две важных причины. Во-первых, Бату перестал считать его врагом и даже одарил своим покровительством. Во-вторых, европейские правители наперебой начали добиваться расположения правителя Галицко-Волынской Руси. А он принимал знаки уважения и признания, занимаясь поиском союзников против того, кто был с ним так снисходителен. Даниил уже тогда начал готовиться к военному походу против Бату.
Считается, что Европа в целом и Венгрия были спасены благодаря событию, которое несколькими месяцами раньше произошло на другом конце великого Евразийского материка. Здесь, в Центральной Монголии, в походном дворце в горах Отэгу-хулан, на рассвете последнего дня 1241 года умер великий хан Угедэй. К концу зимы — началу весны 1242 года весть об этом дошла до Батыя. Тогда-то он и отдал приказ готовиться к возвращению домой. Но была ли смерть великого хана единственной причиной завершения Западного похода? Наверняка, нет. Мы уже говорили о том, что задачи, поставленные перед Бату в начале Западного похода, были выполнены практически полностью. Все те одиннадцать народов, которые ему было поручено завоевать, были завоеваны. Расширение собственного улуса не могло быть бесконечным, это Бату тоже понимал. Нескончаемая война не давала ему возможности извлечь выгоду из уже покоренных территорий. В результате Западного похода он овладел громадными пространствами Евразии. Ему принадлежала вся степная зона Евразийского материка — Дешт-и-Кипчак, а также земли, лежавшие к югу и северу от нее. Углубляться еще дальше на запад в данных условиях значило терять, а не приобретать. И Бату предпочел завершить завоевания, в том числе и для того, чтобы приступить к освоению уже завоеванных территорий. Можно сказать и так: он имел уже достаточно для того, чтобы не стремиться к большему. Несомненно, только незаурядный политик в реальных условиях мог осознать эту простую истину.
