Академику Тихомирову нельзя отказать в такте: аккуратно, дипломатично, в расчете быть правильно понятым своим читателем, он, представляется, обходит «острые углы», касающиеся католических Польши (в момент написания статьи — государство — член Варшавского договора), Литвы (союзной республики бывшего СССР), итальянских богатеев и кардиналов Ватикана, именуя последних «просвещенными итальянцами».
Случайно ли вояж важных католических эмиссаров состоялся не раньше и не позже, а именно в период царствования избранного на власть Бориса Годунова, в канун вторжения на русскую землю польского ставленника Лжедмитрия I? Не нацеливалось ли это странное легальное путешествие только на отыскание либереи или все же являлось специальным и многоцелевым? Мог ли он являться частью огромного заговора против явно ослабевшей в плане государственного управления Руси? Если да, то какие именно цели преследовала вся эта широкомасштабная трансграничная и дорогостоящая акция?
Здесь уместно привести выдержку из труда «Смутное время московского государства в начале XVII столетия. 1604–1613» (СПб., 1904) русского историка Н.И. Костомарова: «…не Борис царь, а первопрестольник церкви взялся объяснять запутанное дело Русской земле: по его словам, все это дело происходило «из крамолы врага и поругателя христианской церкви Жигимонта Литовского короля»; цель у него была «разорить в Российском государстве православныя церкви и построить костелы латинские и лютерские, и жидовские». В этих делах он, Жигимонт, с панами радными назвал странника-вора, беглеца из Московского государства, расстригу Гришку Отрепьева князем Углицким Дмитрием. Грамота оповещала, что «патриарху и всему освященному собору и всему миру известно, что Дмитрия царевича не стало еще в 1590 году, назад тому четырнадцать лет».
Теперь попробуем перевести смысл слов из приведенных выдержек на язык, характерный для гласности наших дней, сформулировав следом легенду причинно-следственных связей в таинственной судьбе либереи.
Итак, в 1584 году скончался Иоанн Грозный, который, одолев в свое время татарских ханов в Казани и Астрахани (крымские ханы тогда продолжали являться реальной и сильной внешней угрозой Руси) и перестав отчасти быть данником, решился сделать гласной «секретную» информацию о своей уникальной библиотеке, имевшей мировое значение. Эта библиотека даже была показана зарубежным специалистам.
Таким образом, была умышленно допущена широкая и мощная утечка информации государственного значения, ранее никогда не разглашавшейся. В 1598 году на престол взошел царь Борис Федорович Годунов — первый избранный русский государь, царь-реформатор, который, в частности, из обета и желания улучшить быт простолюдинов отказался от сбора ряда налогов с них, чем ослабил поступления в казну, финансирование своего войска и не желая того породил в нем и среди бояр ропот.
Как «избранный», не являясь «помазанником божьим», этот человек по современной терминологии, вероятно, «страдал комплексом неполноценности» в результате того, что ему приходилось все время объяснять боярской думе смысл своих поступков, оправдываться перед ней что ли. Уровни власти над подданными у Бориса и Иоанна заметно отличались. Запад чутко определил, что «русскую лодку» можно было начинать активно раскачивать как изнутри, так и извне.
Обвинения в убийстве в Угличе царевича Дмитрия и слух (возник примерно в 1597–1598 гг.) о появлении самозванца (Лжедмитрия I) понятно, действовали весьма разрушительно. Они сократили жизнь русского царя Бориса Годунова. Как сообщается, «в апреле 1605 года Борис неожиданно для всех скончался» (по некоторым признакам можно предположить, что смерть Бориса наступила внезапно в результате острого приступа гипертонической болезни и, как следствие, сильного кровоизлияния. Возможно, основных заболеваний у царя было несколько).
Насколько внезапно?
Вот как описывает это событие в своем труде Н.И. Костомаров: «13-го апреля была неделя мироносиц. Царь встал здоров и казался веселее обыкновенного. После обедни приготовлен был праздничный стол в золотой палате. Одно известие (письмо Димитрия к Мнишку) говорит, что он принимал тогда иноземных послов. Борис в этот день ел с большим аппетитом и переполнил себе желудок так, что ему стало тяжело. После обеда он пошел на вышку, с которой он часто обозревал всю Москву. Вдруг сошел он оттуда и закричал, что чувствует колотье и дурноту. Побежали за доктором. Но еще не успел прийти доктор, ему стало хуже. Окружавшие его заговорили о будущей судьбе России. Борис сказал: «Как угодно Богу и земству!». Вслед затем у него полилась кровь из ушей и из носа; он упал без чувств. К нему прибежали патриарх, духовенство, едва успели кое-как приобщить его, а потом наскоро совершили уже над полумертвым посвящение в схиму и нарекли Боголепом. Он скончался около трех часов пополудни».
Перед внезапной кончиной царь Борис произнес только одну фразу…
