Таксист наверняка что-то знает. Когда можно будет с ним поговорить, появится новая информация, с ней можно работать дальше. Искать тех, кто напал на дом, на Веру Васильевну, заняться поисками Женьки. Он по характеру спокойный, флегматичный. По клубам не тусуется. Если бы влюбился и умчался куда-нибудь за девушкой, телефон бы не стал отключать. Его же никто под арест не сажал — езди себе, куда хочешь. А вот ни дома, ни в сети нет уже пятый день. И где искать — не понятно.
Будем называть вещи своими именами — он пропал. Если не сам, значит похитили. Зачем? Если связано с работой, то еще ничего. Программист он не гениальный, но если надо, и сайт, наверное, сломать сможет. и программку шпионскую сверстает. Сейчас это мошенниками часто практикуется. Могли заставить. В лабом случае надо его искать.
Завибрировал телефон.
— Ну, как, получились пообщаться?
— Нет, удрал. По нашим данным, уже за пределы области выехал. Что делать будем?
— Ничего. По стране я за ним гоняться не буду. Спасибо, Саня, за информацию.
Марьянов еще несколько минут размышлял. Таксист что-то знает. А может, замешан в другом деле, поэтому испугался. Мало ли вокруг всякой шушеры. Пусть им полиция занимается. Они точно выяснят, имеет он отношение к нашему делу или нет. Так будет лучше. И он набрал номер Андрея Климчука.
Капитан Климчук задумчиво постукивал по столу тяжелой шариковой ручкой. Ручка была не новая, золотая полоска посредине немного стерлась. Но все-таки это была очень хорошая ручка. Капитан никогда с ней не расставался. Сколько листов с показаниями и протоколами написала она на своем веку. Климчук считал, что она пишет только правду. Когда дело не клеилось, ручка переставала писать, словно не хотела фиксировать ложь. Так в первый раз она спасла своего хозяина от ошибочной версии, а невиновного человека — от тюрьмы.
Это было давно. Молодой еще совсем Андрей Климчук допрашивал подозреваемого и вел протокол, когда на середине строки ручка перестала писать. Чертыхаясь и стуча ручкой по столу, чтоб она немедленно начала писать, он стал пробегать глазами уже записанные показания, вновь обдумывая их. И тогда у него в голове начала складываться другая картина происшедшего. Хоть и был под подозрением ранее судимый Антохин, хоть и считается, что тот, кто встал на скользкую дорожку преступлений, снова на нее свернет, но ведь не обязательно всегда так. У Антохина в глазах такое отчаяние и безнадежность. и признаваться не хочет. А ведь у тех, кто нагло отрицает, будучи виновным, не такой взгляд — наоборот, самоуверенность, вызов. А если он не виновен, если его действительно подставили? И Климчук открутил всю историю с самого начала, но уже в роли преступника был проходящий свидетелем знакомый Антохина. Шаг за шагом выстраивал Климчук новый сценарий ограбления квартиры, для пущей наглядности начал рисовать схему. И ручка стала писать. Все сложилось по-новому. Встали на место некоторые нестыковки, пазл сложился. И потом на скамье подсудимых оказался тот самый свидетель, который ловко подставил подвыпившего Антохина.
Закончив в тот раз разбирательство дела, Андрей Иванович вспомнил, что хотел купить новый стержень для ручки. Когда? Перед тем, как сдать дело Антохина. Ведь ручка упорно не желала писать. Но весь следующий день Климчук работал, пересматривая показания, заключения зкспертиз, материалы следствия, и ручка писала.
Андрей вспомнил и усмехнулся: ручка начала писать, когда я предположил, что Антохин не виновен. Вот я сейчас анализирую поведение ручки, как будто она фигурант по делу — когда работала, когда не работала, по какой причине, кто может подтвердить. Ему стало смешно. Но он с уважением достал ручку из кармана пиджака и похвалил ее: ты молодец, что отказалась тогда писать. Я слишком увлекся. Иногда надо остановиться и посмотреть на дело с другой позиции.
Он улыбнулся про себя, представив, что подумали бы коллеги, услышав его разговор с ручкой. На самом деле люди, занятые размышлением по поводу какой-то проблемы, часто разговаривают с предметами и домашними животными. С одной стороны, это потребность в общении — мы постоянно обращаемся к окружающему нас миру и живому и неживому, получаем от него отклик, сигналы. Те же приметы — это и есть сигналы, как считают, посылаемые при определенных обстоятельствах. А во-вторых, разговаривая с окружающим миром, мы выводим наружу собственные мысли убеждая себя в их правоте. Или, наоборот, находим нестыковки. Эффект зеркала — сами говорим и вроде слышим со стороны, критически оцениваем. Это попытка превратить внутренний монолог в диалог. Так нам легче обдумывать ситуацию, получая информацию как бы извне, вновь ее критически осмысливая и оценивая.
