Он сидел на своей лавке, рядом стояло ружье. Женя лежал. Рука у него стала болеть еще сильнее, но он понимал, что на скорую медицинскую помощь рассчитывать не приходится. Вика же наблюдала за их пьющим тираном, стараясь, чтобы он не заметил её взгляда. Было понятно, что не стоит давать ему лишний раз повод проявить свою злость и отыгрываться на ком-нибудь. Через несколько минут он сделал еще глоток, уже поменьше и снова с наслаждением откинулся. Видимо, напиток был крепким и с каждым глотком действовал все сильнее.
«Может, он выпьет и заснет, а я смогу поговорить с Женей», — подумала Виктория. Она уже пыталась заговорить со своим товарищем по несчастью, но неизвестный ее резко оборвал, сказав, что ей лучше заткнуться, если она не хочет нарваться на неприятности. «Куда уж больше неприятностей», — подумала Вика. Но замолчала, понимая, что этот тип, не задумываясь, ударит ее, если его разозлить.
Интересно, кто-нибудь знает, о том, что мы здесь? Глупости, конечно, — нет. Как она пошла на преступление! Знала бы об этом мама… Если бы была мама, всего этого бы не произошло. Мама всегда поддерживала. Хотя им трудно жилось, но Вика была не одна. У них были хорошие отношения. Правда, подростком, Вика иногда бросала маме упреки за то, что она не может постоять за себя, "пробиться в люди", поудобнее устроиться в жизни. Мама всегда отвечала, что лучше жить в старом домике и с маленькой зарплатой, но при этом с чистой совестью. Вика с ней не соглашалась — побольше зарабатывать — не значит совершать преступления. Мама грустно улыбалась: "Легко встать на скользкую дорожку, только поскользнуться еще легче, по льду ходить опасно … "
Тот разговор был зимой. Они шли мимо местной речушки, на которой дети устроили каток. "Опасно это — по тонкому льду бегать. Морозов сильных не было, лед небольшой стоит, провалиться можно". Мама остановилась, наблюдая за детьми. — "Надо бы их разогнать. Сами не понимают, насколько это опасно, и из родителей рядом нет никого."
Вика потащила ее за руку: "Пойдем, ничего с ними не случиться. За ними пусть их родители смотрят. Думаешь — спасибо тебе скажут? Еще недовольны будут, что детям играть помешала".
Мама вздохнула: "Может и так быть. А если беда случится? Я же спать спокойно не смогу — могла уберечь, но прошла мимо."
Вика до мелочей вспомнила тот разговор. Удивительно, как всплывает из памяти что-то, казалось, забытое навсегда. Если бы мама была с ней, она обязательно уберегла бы свою дочку от всей этой истории. А сейчас Вика одна на всем белом свете. Никто не ищет, никто не заботится, никто не поддержит, не успокоит, не посоветует от души. Даже хорошей подруги у нее не было. На работе с девчонками поболтать — пожалуйста. Но в душу она к себе никого не пускала. Единственная, с кем бы она могла бы дружить, — это Маша. Они познакомились в сентябре в отеле Турции. Если бы эта встреча была случайной, возможно, она стали бы подругами. Но Маша была ее заданием. А личные отношения всегда мешают его выполнить. Кроме того, Маша из другого круга — сама в банке работает, себя хорошо обеспечивает. И родители за границей живут и работают, подарки присылают. А Вика — продавец в цветочном магазине со съемной квартиркой в старом доме. Хоть Вика и насобирала денег на несколько хороших вещей, чтобы произвести впечатление, когда нужно, но по сути ничего-то у нее нет. И никогда ей не заработать на квартиру, машину, даже на высшее образование. Вот и решила попытать счастья, встала на "скользкую дорожку".
Из необъятных запасников памяти всплыла частушка:
Шла по тонкому ледочку, чуть не провалилась,
Провела я с милым ночку и в него влюбилась.
К горлу подкатил ком. Она изо всех сил старалась сдержать слезы. Господи, как я могла во все это ввязаться? Я словно перестала понимать, что делаю. Как будто это не со мной, а в кино. Как просто смотреть детективы, приключения. Там так все легко, а спасение всегда приходит вовремя. Во всяком случае, Женю уже точно ищут. То, что я пропала, может, никто не заметил. А его дядюшка и тетушка — или кто она ему — все хлопотала вокруг… Эти точно всех поднимут на ноги.
Вика успокаивала себя, краем глаза наблюдая за своим мучителем. Он снова отхлебнул из кружки. И на этот раз не закрыл глаза, а оживился. «Видимо, после стадии расслабления приближалась стадия возбуждения», — подумала Вика и оказалась права. Ее надежды на то, что усталость и спиртное подействуют усыпляющее, не оправдались.
— Эй вы, хотите выпить? — крикнул уже весьма опьяневший мужчина.
Поскольку ему никто не ответил, он повторил свой вопрос громче.
— Не хочу я выпить, — довольно зло ответил Евгений. Вика же прошептала тихо, стараясь не злить:
— Я тоже не хочу.
— Ну вы и придурки. Совсем. Никакого от вас толку, ни в деле, ни в … он не смог подобрать подходящего слова и это, видимо, его разозлило еще больше.
