— Что вы понимаете? Натуральный мескаль высшего качества с белой или красной гусеницей. Это же Хуанито! Это значит, что напиток прекрасен! — он причмокнул губами, — А ты ее выплеснула. — он издал звук, похожий на смешок, — Пожалуй, тебе больше понравился бы мескаль Репосадо. Там в бутылке не червяк, а прекрасная спелая груша. Знаешь, как она туда попадает? Пока груша маленькая, на нее надевают бутылку. И в ней растет груша. Да, прямо в бутылке продолжает зреть, наливаться соком. А потом грушу срезают и бутыль заполняется прекрасным напитком. Тебе достался Хуанито, а не груша. Текилу хоть пила? Только мескаль лучше. — он уважительно погладил бутылку, — Вот для нее использовали не меньше пяти сортов агавы. Да, это вещь!
Мескаль — дух агавы. Ааа, вы, небось и про агаву не слыхали… Этому мексиканскому напитку почти 2 тысячи лет. Есть легенда, что однажды старый индеец лег отдохнуть под листьями агавы. Во сне к нему пришел дух растения. Мексиканцы считают, что голубую агаву им послало само небо, а дух растения научил, как сделать из него напиток, дарующий людям силу земли.
«Шеф» явно впал в лирическое настроение, алкоголь пока действовал на него умиротворяюще, он пребывал то ли в воспоминаниях, то ли в мечтах о прекрасном будущем.
И, словно подтверждая этот вывод, произнес:
— Когда я найду тайник, ничто не удержит меня здесь. Мексика — вот лучшая страна. Голубое небо, теплое море, мескаль…
Он мечтательно помолчал.
Он не рассчитывал, что кто-то поддержит его разговор. Ему это было безразлично. Хотелось пить — он пил, хотелось говорить — он говорил.
— Текилу делают в автоклавах, а мескаль — в печах, которые находятся в земле. Старейшая традиция, все по древнейшей рецептуре. Это тебе не массовое пойло с добавлением спирта.
Он медленно и с удовольствием сделал еще несколько небольших глотков.
Вика молча села на свое место. Краем глаза посмотрела на мужчину. «Шеф», «компадре», падре… видимо, после температуры, в ее голове что-то поменялось местами, и она отчетливо вспомнила, где видела его раньше.
Греков сидел в кабинете. Со стороны его, сидящего в кресле с закрытыми глазами, можно было принять за спящего или отдыхающего человека. Но он напряженно думал. Он прокручивал в голове с самого начала всю историю с похищением оружия, последующим убийством незнакомого парня с использованием похищенного из коллекции ножа, непонятная девушка Валя, которую опрометчиво привел в дом племянник.
Больше всего его беспокоило исчезновение Евгения. Если вначале дело представлялось только как кража, то потом, когда был найден заколотый кинжалом молодой человек, стало очевиднее, что все гораздо серьезнее. Сейчас не было никаких зацепок, указаний на то, как найти Женю. Все контакты и телефонные звонки были проверены. Работодатели, для которых писал сайты Евгений, вообще были в других городах. Он работал удаленно, проекты касались интернет-магазинов, продвижения тех или иных услуг. Скорее всего, это не имело никакого отношения к исчезновению Жени. Конечно, всегда остается один процент на случайность или непредвиденные обстоятельства, на самую неожиданный поворот. Но все-таки должна быть зацепка, какой-то намек, нужно только его увидеть и понять.
Уже не первый раз обдумывал Греков всю ситуацию, складывая в различных комбинациях имеющиеся факты. Рассматривал под разными углами, словно кубик-рубика, прокручивая вперед и назад, чтобы получить точно восстановленную картину происшедшего. И каждый раз убеждался, что чего — то не хватает: важной составляющей, информации или человека, который до сих пор не попал в их поле зрения. Как на него выйти?
Вместе с Женей пропала и девушка, которая приходила к ним под именем Валентина, а на деле оказалась Викторией. Видимо, это она участвовала в краже коллекции в первый раз или навела на нее. И она потом очень чего-то боялась. Сбежала внезапно, ночью. Значит, есть кто-то, руководивший событиями, возможно, заставивший все это совершить. Заказчик, о котором слышал в разговоре таксист. Кто он? Связан ли с ним Женя?
Греков почти физически ощущал тупик, словно уперся лбом в глухую стену, обойти или пробить которую не было невозможности. Заболела голова от напряжения. Картины, прежде появлявшиеся перед ним, пропали. Настала чернота. Мысленным взором он четко видел перед собой Женю и Вику. Женя пытался ей звонить, но она перестала отвечать. Женя пошел к ней. Знал ли, где она живет? Греков представил, как Женя подошел к дому девушки. Почему-то Владимир Сергеевич был уверен, что Евгений узнал ее адрес. Женя наблюдал за домом. Что он там увидел? А, может, нет никакого внутреннего вúдения и он, Греков, все это придумал и нарисовал в собственной голове? И теперь ему кажется, что он «видит»?
Его зрение, которое почти пропало несколько лет назад, иногда давало ему увидеть то, чего не замечали другие. Может, это мысленные картины возникали в мозгу. А может, какое-то другое зрение открывалось взамен утраченным возможностям — третий глаз.
Вера Васильевна сказала, что у нее тоже было видение — Женя на белом заснеженном пространстве.
