— Хорошо, что у вас человек, который много работает, может создать большой бизнес. Даже если он эмигрант из России. — вздохнул Климчук.
— Да, хорошо! Повезло! Он привез с собой огромную ценность. И он смог ее использовать.
— Это были фамильные драгоценности? — Маша впилась взглядом в своего родственника. Он рассмеялся.
— Да, можно и так сказать. Это огромное богатство, если уметь им пользоваться. Михаил Мельников владел секретом знаменитых осташковских сапог. Вы, конечно, знаете? — Николай вопросительно посмотрел на собеседников.
— Конечно, слышали, — не выдержав неловкой паузы, произнесла Ирина Игнатьевна, — Вы продолжайте.
— Да, дворяне не только были умными и образованными, Они сами много умели делать. Рукоделие, правильно назвал? Конечно, их прислуга все делала. Но дамы могли вязать, шить — так, для развлечения. Мужчины знали оружие, строительство, много других дел. Мельников знал, как делать сапоги. В детстве здесь, в России, часто смотрел: мастера шили сапоги. Их назвали сапоги-осташи — как город Осташково. Брали очень хорошую кожу, один шов, высокие голенища, на ноге — супер! Такие сапоги носили очень хорошо, очень долго, не портились. Сапоги ценили в Европе, стояли в очередь. Это было давно здесь, в России. Михаил Мельников приехал к нам, в Данию. Он начал шить такие сапоги. Мы храним несколько таких: старые, делал своими руками. Посмотрите! — Николай взял в руки смотрфон и стал показывать снимки.
— Да, у нас такие в историческом музее, А у вас дома? — поинтересовалась Маша.
— В музее тоже есть. И дома есть. Как музей. Мы храним. На память. Михаил хорошо делал сапоги. Стало много заказов. Дальше — бизнес. Научил других, построил фабрику. Это семейный бизнес.
— Вы работаете на обувной фабрике? То есть владеете фабрикой? — поинтересовался Денис.
— Не полностью. Многое изменилось. Пришло другое время. Акции были проданы. Не только я, есть другие акционеры. Я тоже владею акциями разного бизнеса в Дании.
— Да, интересно сложилось. Секреты осташковских сапожников помогли прославить имя князя Мельникова. Из благородной дворянской ветви образовалась достойная бизнес-марка, — подвела итог Ирина Игнатьевна.
— Да, да, очень интересно. Здесь тоже есть фабрика — обувь Осташково делает?
— Нет, к сожалению. Может, есть маленькие фирмы или мастера-одиночки. Но очередь из европейских заказчиков к ним точно не стоит. Мы не смогли использовать секрет осташковских мастеров.
— Жалко. Но у вас свой бизнес.
— Какой у нас бизнес, — буркнул Андрей, — все из Китая везут.
— О, да! У нас тоже. Весь мир так. Наше производство есть в Китае. Наша марка, но делают там. Это дешевле. Надо считать, иначе все пропадет, — кивал головой Николай.
Он с удовольствием рассказывал о своей стране — хорошо знал ее историю. Говорил о семье, по очереди спрашивал о работе Ирины Игнатьевны, Марии, Андрея и Дениса, просил рассказать о себе. Со всем соглашался, кивая головой. Закончив с ужином, Маша предложила гостям чай.
— Да, русские любят чай. В Дани все любят кофе. Еще больше его пьют в Швеции и Финляндии. Но здесь, в России, я хочу чай, Я знаю, как у вас надо пить чай. Это старинная русская традиция.
И Николай с удовольствием пил чай, наливая его в блюдечко. Это всех развеселило, и его примеру последовали остальные.
Они еще долго разговаривали. Завтра суббота, можно будет отдохнуть. Разошлись около полуночи. Никласа посадили в такси. и все отправились отдыхать.
54.
На следующий день Мария, мама и их гость поехали к фамильному захоронению. Денис взялся их отвезти, взяв машину у приятеля.
У каждого в руке были цветы. Они двигались по небольшой аллее кладбища. Никлас смотрел по сторонам, с удивлением покачивая головой. Потом он негромко обратился к шедшей рядом Ирине Игнатьевне:
— В России везде такие кладбища? Они занимают много места, очень много. Наверное, это дорого?
— Нет, это бесплатно.
— О, Россия! Огромная страна! У нас не так. Если хоронить в земле, у нас арендуют маленький участок земли на 10 лет. Там нет скамеек, цветов, заборов. Только памятник и цветы. Платить 10 лет, потом — еще каждый год. Если не платишь, будут хоронить других. Вам не понять. У вас очень много места. У нас мало земли. В Дании больше кремация. Урну с прахом можно хранить в своем саду или в доме. Сейчас стал модным другой вариант — экологический. Сначала заморозка тела очень сильно, как стекло. Потом дробят ультразвуком в порошок. Обработка, очистка от токсинов, кладут в торфяной гроб. Так хоронят.
Ирина Игнатьевна прервала не слишком приятный для нее разговор, указав на место, к которому они подошли. Маша первая прошла на огороженный участок и, положив цветы, отошла в сторону, уступая место маме, Николаю и Денису. Ирина Игнатьевна долго стояла около могилы своей матери. Потом Маша показала на старинное надгробие. Никлас читал надписи на латыни, на табличке, тихо шевеля губами.
