У молодого шимпанзе больше признаков, сходных с человеком, чем у взрослой особи. У ребёнка голова в несколько раз больше по отношению к туловищу, чем у взрослого. Не облик ли человека будущего явлен в образе ребёнка? И только окружающая среда не даёт проявиться этому гению, заключённому в каждом из нас и обречённому на угасание?
Предварение признаков подчёркивает избыточные возможности, скрытые в живых созданиях. Эти признаки накапливаются от поколения к поколению и ждут благоприятных условий, чтобы проявиться в полной мере.
Но груз подавленных способностей затруднил бы существование данного организма. Более простые создания в таком случае оказываются в лучшем положении. Только безумный счетовод будет использовать вычислительную машину там, где достаточно обойтись пальцами двух рук.
Зародыш развивается в чреве матери, используя энергию и вещества из материнского организма. Он существует в максимально комфортной среде. На первый взгляд тут есть аналогия с внутренним паразитом, который высасывает чужие питательные соки. Но паразитический вид быстро деградирует, а зародыш с необычайной быстротой развивается.
Сказываются наследственные признаки, а также – или в том числе – изначальная установка развивающегося организма: на творческие поиски наиболее совершенного строения для последующего самостоятельного существования или на наилучшее приспособление к благоприятной среде.
Напрашивается такое сопоставление. У материально обеспеченного человека есть выбор двух жизненных путей. Он может избрать путь творческой активности, использовать свои способности на благо людей (в природе любой организм нацелен на действия, полезные для данного вида).
Это не столько альтруизм, сколько удовлетворение высоких духовных потребностей человека, наделённого разумом и творческим потенциалом. Известно немало людей из обеспеченных семей, избравших такой славный путь. Мне в этом отношении наиболее близки П.А. Кропоткин, Вл. Соловьев, Лев Толстой…
Есть и другой выбор: максимально пользоваться материальными благами для удовлетворения потребностей своего организма, можно сказать, своей животной природы; стремиться утолять жажду власти, богатств, развлечений.
Вспоминается вопрос из «Дневника» писателя Жюля Ренара: «Чтобы выбиться в люди, нужно делать или мерзости, или шедевры. На что более способны Вы?» Делая мерзости, можно стать знаменитым. Но придётся деградировать по той же закономерности, что и кишечные паразиты.
…Мы отклонились от сугубо биологической темы. Но хотелось бы извлечь нечто полезное и для нашей обыденной жизни из общих законов развития и деградации. В природе животное действует подневольно, не имея возможности преодолеть наследственную установку. У человека (хотя и не у всех) есть свобода выбора. Во многом он сам определяет свою судьбу.
В случае с предварением признаков проявляется творческий план дальнейшего развития. Он может когда-нибудь реализоваться при благоприятных условиях. В традиции ламаркизма можно сказать: если будет внутренняя потребность организма, если он будет стремиться реализовать эту возможность.
«Соединение в одно целое элементов, бывших первоначально разъединёнными, установление всё большей сложности организации, всё более тесной связи между частями и всё усиливающееся подчинение их задачам целого с утратой самостоятельности – весьма типичны для общего направления эволюции. Организмам присуще стремление к осуществлению заложенной в каждом из них цели», – писал Д.А. Соболев.
Да, в предварении полезных признаков можно усмотреть намеки на некую направляющую силу. Какую же цель преследуют развивающиеся животные и что наделило их сознанием (ощущением, инстинктом) этого идеала?
Можно целенаправленность жизни понимать как работу механизма. Например, зная законы движения «небесных сфер», астрономы ещё два-три тысячелетия назад умели предугадывать солнечные и лунные затмения.
Есть ли цель развития жизни в таком смысле? Мнения учёных, как и следует ожидать, расходятся. Одни указывают на предопределённость прогрессивной эволюции. Другие говорят о случайных отклонениях от «нормы», накоплении их и отсюда о кажущейся направленности. Мол, если она и существует, то в действии естественного отбора.
«Изменчивость и наследственность являются основными предпосылками эволюционного процесса. Неуклонность пути эволюции… зависит как от изменения условий среды, так и от изменений в строении (функции) организма», – полагал академик И.И. Шмальгаузен. И ещё: «Неопределён-ность, объективная случайность наследственной изменчивости – единственный путь для длительной прогрессивной эволюции».
«Направленность эволюции отнюдь не предопределена, она вызывается определённым соотношением между органическими формами и средой… Только отбор, определяющий историческое развитие организмов, является творческим началом, создающим эволюцию» (академик Н.П. Дубинин).
