Вслед за Линнеем прославился новым «открытием» и ботаник Каспаррини, разделивший инжир на два рода растений. К одному из них он отнес мужские экземпляры, а ко второму — женские, то есть из одного инжирного вида сделал два.
Правда, он вскоре спохватился и от своего открытия отказался.
Были ученые-ботаники, которые порочили, объявляя «безграмотной затеей», капрификацию — мудрое народное открытие, сделанное еще в древности. Капрификация заключалась в развешивании на женских инжировых деревьях нанизанных на нити каприфиг (фиг с мужских деревьев). Этим как бы восполнялся недостаток мужских деревьев инжира и обеспечивалось наилучшее опыление женских цветов. Каприфиги первыми начали собирать древние греки. Они отлично их сохраняли (при пониженной температуре), перевозили большими партиями на лодках между островами Эгейского архипелага и даже торговали ими. Греки же впервые стали их развешивать на женских деревьях.
Не обошлось без недоразумений и при переселении инжира в Америку. Натуралист Эзен, доставивший инжир из Турции в Калифорнию, был освистан «просвещенными» американскими фермерами, когда убеждал их на специальном митинге в необходимости вместе с инжиром завести еще и непременную его спутницу — осу бластофагу.
Как бы то ни было, но это дерево «со странностями» известно и пользуется человеческим уважением с глубокой древности. Считается, что культурная форма инжира происходит из «счастливой Аравии» — Йемена, откуда его позаимствовали финикийцы, сирийцы, а затем и египтяне. О древней культуре инжира в Египте свидетельствуют обнаруженные учеными барельефы с изображением сбора фиг. Выполнены эти барельефы древними египетскими мастерами более чем за 2500 лет до нашей эры.
Из Египта возделывание инжира распространилось на острова Эгейского архипелага, а оттуда (примерно в IX веке до нашей эры) и в древнюю Элладу.
Интересно, что Аристотель уже знал о существовании ос, связанных с инжиром (он называл их «псен»), хоть ему полностью и не была известна их роль. (Он считал, что бластофаги проникают в незрелые плоды инжира, способствуя этим сохранению их на дереве.)
В южных районах нашей страны инжир культивируется с древнейших времен, и в некоторых районах Кавказа и Средней Азии плоды его служат не лакомством, а важной высокопитательной пищей. Они ведь содержат до 20 процентов сахара, витамин С и каротин, железо и кальций.
В северных районах «чудесные фиги» мало известны свежими. Они легко загнивают при малейшем повреждении, и поэтому их трудно перевозить. Из инжира готовят много вкусных блюд: компоты, мармелад, пасту, джем…
В Крыму, на Кавказе и в Средней Азии инжир легко дичает, поселяясь на горных осыпях, в расщелинах каменных глыб и на голых, лишенных всякой растительности гранитных скалах.
Удивительное дерево поражает и корнями. Они легко пронизывают самый твердый грунт не хуже стального бурава, настойчиво проникают в мельчайшие расщелины, укрепляются в самых недоступных местах. Подобно белокорой шалунье березке, они шутя взбираются не только на отвесные скалы, но и на высокие сооружения. В Адлере два деревца инжира поселились на кирпичном карнизе местного райисполкома, а одно взобралось на купол старой церкви.
Постепенно культура этого благодатного дерева завоевывает все новые и новые географические районы, продвигаясь на север. Однако при продвижении инжира в более холодные зоны от него, к сожалению, «отстает» теплолюбивая компаньонка — оса бластофага. Она не выносит даже холодов Северного Кавказа. В таких случаях появляется открытое пытливым разумом людей дерево инжира, которое обходится и без своей извечной спутницы. Однако такой вид инжира (кстати, он пригоден и для комнатной культуры) утрачивает способность давать семена. Его можно размножать лишь вегетативно, зелеными черенками.
Чудесное, благодатное фиговое дерево…
Любопытно, что это один из близких сородичей нашего комнатного фикуса.
Широко раскинулась на юге Африки пустыня Карру. Раскаленная красноватая почва кажется крепко закованной в бетон. Не верится, что какое-либо растение способно пробиться сквозь это непреодолимое препятствие. Ну, а если и доведется ему как-нибудь выбраться на поверхность, то не проживет здесь и нескольких часов.
Так нет же! На красноватом фоне пустынного ландшафта кое-где маячат поодиночке причудливые растения: почти двадцатиметровой высоты деревья, с толстыми, красноватыми, как и почва, стволами, они десятилетиями растут в этом настоящем пекле. Ветви дерева голые, безлистые, неветвящиеся. Только концы их украшены пучками длинных, узких, удивительно мясистых листьев.
