Решетка ворот снова поднялась в десять часов, и на этот раз шествие возглавили мэр с супругой, за ними последовала процессия высокопоставленных сановников в традиционно установленном порядке, а потом — представители гильдий, каждый со своим знаменем и в соответствующем костюме. Первыми шли аптекари; облаченные в пуританское сочетание черного и белого, они представляли собой вопиющее исключение из правил дресс-кода. Позади шагала одинокая фигура в разноцветной форме с вышивкой в виде звезд и зигзагообразных молний. Даже лицо ее оставалось скрытым: это был анонимный магистр гильдии пиротехников. За ним шли рядовые граждане с коробами, корзинами и рюкзаками всевозможных форм и размеров. На мосту у входа в Айленд Филд рикши поджидали стариков, а Наблюдатель переключил внимание с артистов на публику, строго оценивая домашних питомцев, клюшки для гольфа, экстравагантные декольте и самые громкие музыкальные инструменты.
Предаваясь разнообразнейшим развлечениям, Ротервирд находился в мире и согласии с самим собой. В полдень, в соответствии с «Предписаниями майской ярмарки», исполнители ушли на перерыв. В Ротере охлаждались бутылки и ноги, берег превратился в большую скамью, а прибрежные деревья дарили отдыхающим тень. Люди принялись потрошить свои корзинки, пока трое глашатаев, звеня ручными колокольчиками, зачитывали список городских достижений за минувший год.
Сноркел нежился на солнце, а горожане склоняли головы или поднимали руки, проходя мимо великолепного павильона, в котором он развлекал наиболее влиятельных ротервирдцев. Не приветствовали его только деревенские.
А потом мир Сноркела померк: по мосту на Айленд Филд прошествовали сэр Веронал и леди Сликстоун с сыном. В их одежде и поведении чувствовалась непринужденная элегантность.
Сэр Веронал дал денег на организацию бесплатных катаний на кораклах. Он переплачивал ремесленникам и давал щедрые чаевые исполнителям. Хуже того, вопреки всему, что докладывали ему информаторы, сэр Веронал точно магнитом притягивал приветствия и улыбки. Сноркелу было несложно распознать собственные профессиональные приемы: показное радушие и покровительство. На ринге появился новый политический тяжеловес.
— Какая низость, — прошипел он своей жене, — агитировать на ярмарке!
— Пойдем посмотрим на пожирателей огня, — ответила жена, как всегда, пытавшаяся выбраться из золотой клетки.
— Занимайся своим делом тут, — прошипел Сноркел, прежде чем улизнуть в палатку гадалки в надежде успокоить расшатавшиеся нервы.
На сэра Веронала продолжали сыпаться комплименты — хвалили его вечеринку, его сына Родни, отреставрированное поместье, а также с нетерпением ожидали открытия «Души подмастерья». Сэр Веронал чувствовал себя правомерным преемником Уинтера: он обладал всеми правами на Ротервирдскую долину.
В то же время актриса еще никогда не чувствовала себя настолько оттесненной на второй план. Она кивала и улыбалась, произносила милые банальности, являя собой чистейший образец пустого места, полной незаметности.
Почти у самой южной оконечности Айленд Филда, там, где заканчивались палатки, сэр Веронал поднял руку в царственном жесте.
— Я хочу остаться один, — провозгласил он и удалился.
Течение реки со временем изменилось, как и очертания леса, а старые тропы ушли в небытие. Казалось, сама поверхность земли изменила свое положение, как тело во время сна.
Сэр Веронал чертыхнулся. Куда подевалась плита? Ему предстояли новые поиски.
Облонг полагал, что на ярмарке непременно объявится единственная в Ротервирде Передвижная библиотека, но Сесилия Шеридан так и не пришла. Надеясь утолить печаль в бокале с коктейлем, он занялся безуспешными поисками Болито, но астроном тоже как сквозь землю провалился.
Ближе к вечеру Облонг нашел уединенный мыс неподалеку от места, где окружавший Айленд Филд приток соединялся с Ротером. Опустил в ледяную воду пальцы ног. И на свежей странице записной книжки в очередной раз написал: «Баллада о ярмарке летнего солнцестояния, автор — Джона Облонг». Далее он указал список персонажей: рыцарь, оруженосец рыцаря, прекрасная дама, чудовище — конечно, не «Король Лир», но он еще себя покажет. Наконец, так же тяжело, как было у него теперь на душе, начали вырисовываться очертания первых строк:
Стриммер в бешенстве вернулся в свои апартаменты. Сэр Веронал пожал ему руку с отстраненностью незнакомца. Ученый пришел к выводу, что причиной столь холодного приема был тот факт, что он так и не смог рассказать ничего интересного о перемещениях Валорхенд.
Специализации Северной башни включали, в частности, изготовление приборов наблюдения. На следующий же день Стриммер вмонтировал радиомаячок в подошву шипованных и крайне немодных туфель, которые его коллега по непонятной причине надевала по вечерам.
