— На каблуках есть царапины, как будто ее тащили по земле. Думаю, молния скорее отбросила бы человека. К сожалению, мы ни в чем не можем быть уверены, потому что по дорожке ходили уже после того. — Солт решил не упоминать о неуклюжести Облонга.
— Ночью гремел гром, — добавил Облонг, пытаясь внести свою лепту, но Орелия по-прежнему обращалась исключительно к Солту:
— Я совсем не могу понять, зачем она вообще пришла сюда ночью — с кем-то встречалась? И почему этот кто-то ничего не предпринял?
— Визави наверняка был мужчиной — посмотрите на туфли, на платье. — Когда она кивнула, Солт продолжил: — Мы уже наблюдали один необъяснимый удар молнии в последние недели, помните?
— Но какой мотив мог быть у Сликстоуна? — Последнее замечание Орелии вырвалось против ее воли: — Они все это прикроют. Не говори в Городском совете, что здесь были я и Облонг. Ты сам нашел тело.
Облонг в который раз почувствовал, что его задвигают на второй план.
Все трое вышли из сада. Солт договорился с гробовщиком о переносе тела, Облонг вернулся домой, а Орелия вошла в дом миссис Бантер, воспользовавшись ключами из ее сумочки. Дом казался нетронутым. Ворох платьев на кровати указывал на острое желание произвести впечатление — при этом миссис Бантер никогда не проявляла ни малейшего намерения искать замену мистеру Бантеру.
Орелия поднялась в верхние комнаты башни и здесь обнаружила такую сторону характера своей тетки, о которой прежде и помыслить не могла. Уже два мощных телескопа на штативах могли показаться достаточно странным зрелищем, но кроме них обнаружились целые ряды стоящих в алфавитном порядке записных книжек, страницы которых ясно указывали на вуайеристскую одержимость хозяйки жизнью других горожан, поскольку были исписаны наблюдениями за ними. Орелия содрогнулась. Она знала предназначение всего этого арсенала: социальный шантаж.
Но любопытство — заразный порок. Орелия не смогла воспротивиться соблазну и заглянула в одну из книжек. Едкие комментарии миссис Бантер не могли доставить читателю никакого удовольствия: взять хотя бы замечание о том, как Фангин удручающе часто и «без жены» наведывается в «Душу подмастерья» с тех пор, как его уволили. «Пропащий человек», — писала тетка. Раздражение вызвало и то, как миссис Бантер подробно и точно расписывала ночные похождения самой Орелии: «Идет на вечеринку, возвращается опять одна». Правда, такой вид досуга предпочитали не все — Виксен Валорхенд, судя по всему, ночами скакала по крышам.
Орелию обдало жаром. Показав эти книжки властям, она замарала бы добрую память о тетке, но хранение таких вещей было серьезным нарушением «Исторических предписаний».
Если сомневаешься, тяни время.
Она вернула записные книжки на место и сложила телескопы — и только после этого заметила, что том под названием «Cа-Со» исчез. «С» — значит Сликстоун? Разумеется, ее тетка не была настолько глупа, чтобы шантажировать сэра Веронала, — но если все же шантажировала, то чем? Он почти не выбирался из поместья.
Орелия обратила внимание на настольный дневник миссис Бантер — повествование о бесконечной череде вечеров игры в бридж и коктейльных суаре, прервавшейся в конце февраля. Дальше шли чистые страницы, с одним исключением — визитом леди Сликстоун. Орелия вспомнила подавленное состояние тети после приема у Сликстоуна и почувствовала, что упускает какую-то деталь.
Но ей не удалось скрыть свои чувства за рациональным анализом. Гнетущая педантичность теткиных записей, вина за то, что между ними не было теплых отношений, и мысль, что она могла бы предотвратить трагедию, если бы знала больше, окончательно ее раздавили. Орелия упала на колени перед кроватью и залилась слезами.
Когда она наконец вернулась в магазин «Безделушки и мелочи», на пороге уже стоял представитель Городского совета, готовый изложить предсказуемо отшлифованную версию трагической кончины миссис Бантер.
В Ротервирде не было полицейской службы, поэтому все смерти расследовал городской гробовщик Морс Валетт — один из главных завсегдатаев сноркеловских вечеров.
Невероятные обстоятельства гибели миссис Бантер всполошили мэра.
— Как странно, — сказал Валетт. — Либо ее визави смылся, либо вообще не пришел.
— Вы подозреваете его в чем-нибудь?
Валетт продолжил гнуть свою линию:
— Если припомните, Ваша Честь, на приеме уже приключился один инцидент с электричеством. Совпадение, возможно, но есть повод для сомнений…
— «Н» значит «несчастный случай», — твердо сказал Сноркел. — Не усложняйте. Загорелся фонарь и убил женщину электрическим разрядом. Ей не повезло, но так бывает. А что касается этого визави, то он или не пришел, или пришел, но не заметил тело в темноте. Кто ближайший родственник?
— Орелия Рок из магазина «Безделушки и мелочи».
— Творческая личность, верно? Творческие — они самые противные. Закрывайте дело, Валетт, закрывайте его и все.
Валетт подумал о его милости, о его прекрасной резиденции, о плюшевой обивке сиденья у рикши его милости.
