Ему понадобилось три дня, чтобы понять, как лучше подобраться к Виктории. Роль её личной тени совсем его вымотала: бестолковое шатание по магазинам, салонам красоты и барам показалось ему утомительным и бесконечным. Разве что завершение дней вносило некую пикантную нотку в жизнь светской леди. Она прилично напивалась в одном из элитных ночных клубов, а один раз даже сняла красавчика-альфонса, который утром, прячась за чёрными очками и кутаясь в пиджак от утренней прохлады, чем-то недовольный, топал домой. План вырисовывался сам собой – Чернов станет очередным таким подарком на одну ночь.
Такси подъехало к дому ровно в десять. Голубая дымка сумерек начала плавно перетекать в ночь, избавляясь от теней и вырисовывая контрастные очертания домов на далёком горизонте. Наконец, дверь подъезда отворилась и на пороге показалась красивая брюнетка в узком зелёном платье и с миниатюрной лакированной сумочкой. Каблуки шикарных бордовых туфель гулко простучали к ожидающему такси. «Гольф» Чернова аккуратно последовал за машиной, которая, судя по всему, направлялась к достаточно модному ночному клубу «Глосс». Заведение представляло собой некий лабиринт: спускаясь и поднимаясь по ступенькам, можно было попасть в кальянный зал, на небольшой танцпол с баром и сценой или на второй этаж, где располагались диванчики и диджейский пульт, а также вип-комнаты. Таким образом, панорама для наблюдения была превосходная. Особенно радовало то, что в каждом уголке заведения было уютно и как бы обособленно.
Виктория вальяжно подошла к бару и широко улыбнулась. Бармен тут же оживился и, плеснув в бокал виски, пошёл навстречу. Уже через секунду он целовал ухоженную кисть руки, а женщина глухо хохотала, рассматривая через потоки света янтарную жидкость. Поначалу людей было не очень много. В основном за столиками и за баром. Олег, заказав бокал пива, устроился на балконе возле искусственного дерева, откуда и наблюдал за объектом. С каждой минутой кто-то приходил, заполняя голосами и движением небольшие залы. Когда музыканты стали выходить на сцену, бар был полон людей, а Виктория изрядно навеселе.
Пора было действовать. Он откинул жёсткую чёлку назад, поправил воротник рубашки и, запустив в карман брюк одну руку, направился вниз к бару якобы в уборную. Проходя мимо женщины, парень слегка наклонился к ней и шёпотом сказал: «Вы обворожительны». Его взгляд задержался на её слегка приоткрытых губах, скользнул по щекам и на секунду остановился на синей радужке. Она хотела что-то сказать, но он уже отстранился и продолжил свой путь. Когда возвращался, ему преградила дорогу симпатичная ножка в дорогой туфельке:
– Не хочешь довести начатое до конца? – её пьяные глаза, казалось, смотрели сквозь него. – Или, как все другие, пообещаешь весь мир, а купишь лишь мороженое? – на её бордовых губах блуждала развязная улыбка.
Олег дотронулся до её туфельки и медленно провёл рукой по гладкой поверхности ноги к колену. Она одёрнула ногу, а он почувствовал, как его разрывает жгучее желание.
– От сладкого зубы портятся, – он приблизился к ней, но отвернулся от барной стойки. Ему не хотелось быть замеченным. – Я могу дать намного больше, ничего не требуя взамен.
– Совсем ничего? – её голос смялся до шёпота.
– Совсем, – подражая ей, прошептал Олег.
– Этот незабываемый момент – когда тебе нагло врут, а ты знаешь правду! – съязвила она, и её рот превратился в грустный смайлик.
– Моя правда в том, что душа просит покоя, сердце – любви, тело – разврата. А я никому ничего не даю, все сидят злые! Но так было до того момента, как я увидел Вас! – эту фразу он когда-то вычитал в одном женском статусе, и пока она служила безотказно. Виктория нахмурила лоб, а потом прыснула со смеху:
– А я, значит, фея, которая избавит тебя от злости?!
– Однозначно! Минуту… – он перехватил бегущего официанта, сунул ему в руку купюру и шепнул что-то на ухо.
Уже через несколько минут перед ними стояли две рюмки с текилой. Народ зажимал со всех сторон, музыка врезалась в слова, а полумрак щупали разноцветные скользящие блики цветомузыки. Атмосфера становилась запредельно волшебной. Её лицо, грудь, бёдра были так близко, что у него перехватывало дыхание. Сказывалось долгое воздержание, оно набатом отдавало в виски, выступая крупными каплями пота на лбу. Её речь становилась вязкой, а взгляд всё более туманным. После третьей порции текилы, подхватив женщину за талию, Олег вывел её из бара и усадил в свою машину. Он плохо помнил, как доехал до её дома, потому что, как только они тронулись, голова женщины нырнула под руль к его ширинке – и в его сознании всё смешалось в один сплошной хаос, иногда прерывающийся ночными светофорами и обгоняющими машинами. Она не соврала, став на некоторое время для него феей…
