- Ты забыла, кто тут отдает приказы? - сексуальная сладость исчезла из голоса Калоны, и теперь каждое его слово дышало ужасным холодом. - Никто и никогда больше не будет указывать мне, что делать! Никто не заманит в ловушку! Не забывай, что я не похож на бессильную богиню! Я без сожаления отберу все свои дары, если разгневаюсь или разочаруюсь!
- Не гневайся, мой повелитель, - покорно проворковала Неферет. - Мне просто невыносима мысль делить тебя с кем-то.
- Тогда не серди меня! - проворчал Калона, но гнев уже исчез из его голоса.
- Давай выйдем отсюда, и клянусь, тебе не на что будет гневаться, - игриво промурлыкала Неферет. Последовали мерзкие чмокающие звуки и я поняла, что они целуются. Затем Нсферет глухо застонала, так что меня чуть не выверуло на одеяло.
Клянусь, я почти слышала, как Неферет кричит всем телом: «
- Приди же ко мне, мой темный ангел!
Послышался шелест одежды, а затем звук открываемой и закрываемой двери.
«Да она же полностью им манипулирует!»
Интересно, догадывается ли об этом Калона? Вообще-то у бессмертного существа должно хватить ума проникнуть в мысли Верховной жрицы (и прочесть язык ее тела - фу, мерзость!). И тут я вдруг вспомнила о призраке Неферет, явившемся мне на обледеневшем дереве над старым вокзалом.
«Может быть, переход на Темную сторону одарил ее самыми разными возможностями? И на самом деле она уже не просто падшая Верховная жрица вампиров? Мы ведь до сих пор не знаем, кто такая царица Т-си Сги-ли…»
Мои размышления прервал шорох крыльев. Я лежала очень тихо и даже затаила дыхание, но ужасом понимала, что для спящей делаю слишком глубокие вдохи. Пристальный взгляд Калоны обжигал меня, и я была страшно рада, что моя грудь целомудренно прикрыта подоткнутой простыней.
Уже знакомый холод медленно расползался по всему моему телу. Я поняла, что Калона подошел совсем близко. Наверное, он стоял прямо надо мной, возле кровати. Потом я услышала уже знакомый зловещий шорох крыльев и поняла, что он расправляет свои прекрасные черные крылья, чтобы заключить меня в свои объятия и прижать к груди, как в моем сне.
Все закончилось настоящим кошмаром. Не обращая внимания на предупреждающий крик моего внутреннего голоса, я все-таки открыла глаза. Открыла, чтобы увидеть прекраснейшее в мире лицо падшего ангела, а заглянула в ужасные глаза Рефаима.
Пересмешник склонился над моей постелью, его безобразное птичье лицо застыло в нескольких дюймах от моего. Клюв его был раскрыт, длинный раздвоенный язык свешивался чуть ли не до груди.
Я отреагировала мгновенно и автоматически, и моя реакция повлекла за собой целую цепь фатальных последствий.
Стыдно признаться, но я завизжала самым пронзительным девчоночьим визгом, вцепилась в простыню и отпрянула назад с такой силой, что врезалась затылком в изголовье кровати. В тот же миг мерзкий пересмешник зашипел, расправил крылья и взлетел, будто собирался наброситься на меня.
Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Дарий. Едва взглянув на безобразное существо, зависшее в воздухе над моей головой, он сунул руку за пазуху своей кожаной куртки, одним молниеносным и смертоносным движением выхватил нож и швырнул его в пересмешника. Лезвие вошло Рефаиму в грудь. Пересмешник с диким воплем отпрянул, вцепившись в перламутровую рукоятку ножа.
- Как ты посмел напасть на моего сына? - В два огромных шага Калона очутился возле Дария. С божественной силой он схватил воина за горло и приподнял в воздух. Калона был очень высок, а руки его столь длинны и мускулисты, что он, как пушинку, вознес Дария к самому потолку и держал его там так, что ноги воителя беспомощно дергались в воздухе, а кулаки беспомощно молотили по могучим предплечьям Калоны.
- Прекрати! Не трогай его! - забыв о собственной слабости и наготе, я схватила простыню, выскочила из постели и бросилась к ним.
Черные крылья Калоны были широко раскинуты, и я ринулась под эти крылья, чтобы добраться до Дария. Не знаю, что я собиралась сделать. Даже будь я полностью здорова и не так измучена, разве хватило бы у меня сил тягаться с бессмертным? Когда я, захлебываясь слезами, с криком, молотила Калону кулаками по боку, то причиняла ему не больше вреда, чем назойливый комар.
Запрокинув голову, я заглянула в лицо Калоны и, увидев золотой блеск его глаз и оскаленные в звериной усмешке зубы, поняла, что он получает наслаждение, медленно выдавливая жизнь из горла Дария.
И тогда я поняла, что вижу его истинное лицо. Калона был никакой не трагический непопятый герой, ждущий настоящей любви, которая растопит лед его израненного сердца. У него не было сердца. И неважно, был ли Калона когда-то другим. Главное, кем он стал - а стал он злом.
