Неужели это всё? И он навсегда потерял вот это ощущение счастья и спокойствия? Не будет у него больше привычного уюта и тепла? Лишь от мыслей об этом волком выть хотелось. Метался внутри, думая о том, как же все вернуть обратно. Физически ощущал, что стена между ним и Улей лишь росла и уплотнялась. Не смотрела на него, игнорировала. Правда с детьми была такой же, как и прежде. И оттого ему еще хуже становилось. Что теперь он так и будет, стоять на обочине их жизни, и наблюдать со стороны за их счастьем.
Ком в горле у Павла лишь становился больше. В груди стоял холод, расползающийся по телу. В нем явственно засело ощущение глубокой утраты и потери, которые он как бы не старался прогнать, не выходило даже сдвинуть. Где-то там глубоко внутри еще теплился крохотный огонек надежды, но окружающая его стужа, старалась задуть его и стереть любое напоминание о его существовании.
– Мам, можно я сейчас мороженое съем? – влез Мирон.
– А я?! – орал Матвей. – Я тоже сейчас хочу.
– Сначала ужин, потом мороженое, – твердо сказала Ульяна.
– Ну, блин, ма-а-ам. Я в садике ел.
– Я тоже ел.
– Уберите в морозилку, потом достанете.
– Мальчики, слушайте маму!– сказал строго Павел, но они сразу же перестали спорить и сделали, как велено. – Идите поиграйте. Нам надо поговорить с мамой.
Ульяна нахмурилась, но продолжила разбирать продукты. Дождавшись когда дети уйдут к себе в комнату, прикрыл дверь на кухню.
– Ульяна, – хрипло проговорил, прочищая горло. – Прости, – от волнения пересохло во рту.
Не помнил когда так нервничал во время разговора с женой. Как-то всегда легко было между ними. А сейчас их разделяла невидимая пропасть и как перепрыгнуть через неё, он не представлял.
– Я не знаю, что на меня нашло вчера. Ты меня огорошила. В одно мгновение вся жизнь в очередной раз перевернусь с ног на голову.
– Поэтому ты решил, что за это нужно меня унижать и обязательно изнасиловать?– зло сверкнула глазами. Вперилась в него взглядом, где плескалось презрение и ярость.
У Паши даже на мгновение вылетели из головы слова, настолько поразил его этот взгляд. Ульяна и раньше частенько злилась на него, не не видел он вот этого пренебрежения. Будто ей абсолютно нет никакого дела до него и его переживаний.
– Я сам себя презираю…, за то как с тобой. Давай поговорим спокойно, как взрослые люди.
– Я все вчера сказала, Паша, – убрала продукты в холодильник, распихивая по местам пустые пакеты и старалась лишний раз не смотреть на него. – Я подаю на развод.
– Объясни мне, почему? Ты же сама вытащила меня из тюрьмы.
– Я боялась за тебя и любила. Верила, что невиновен. Д и сейчас рада, что ты дома, а не в заключении.
– Больше не любишь, значит? – сжал плотно челюсти.
Сердце замерло в ожидании ответа. И пусть он прочитал собственный приговор в её глазах. Не было там и доли прежнего тепла. Лишь жалость. Да и по Ульяне видно, что не комфортно ей разговаривать на эту тему с Пашей. Краснеет, уводит глаза в сторону и снова возвращает к его лицу.
– Ты навсегда останешься важным человеком для меня, – начала она известную историю, но даже не попыталась приблизиться. Так и сохраняла дистанцию между ними, боясь его. – Останешься отцом моих детей.
– И все? – спросил как-то резко, тут же стараясь смягчиться, чтобы больше не пугать ее. – Куда же исчезла любовь? Стоило попасть в трудную ситуацию и ты по мановению волшебной палочки, удалила меня из своего сердца?
– Паша…, – начала она и отвернулась к окну, теребя в руках желтый пакет.
Костров не понимая зачем, достал телефон из кармана спортивных штанов и пользуясь заминкой Ульяны, включил диктофон, положив его на холодильник.
– Ты же знаешь, я тебя безумно любила. И когда арестовали тебя, думала умру. Не верила, что ты виновен. Не могла представить, что тебе придется отбывать срок за преступление, которого не совершал. И потом эти двадцать миллионов, свалились на наши головы, не то как спасение, не то в качестве проклятья. Я же не сразу пошла к нему, – не называла имени вслух, опустила взгляд. Не хотела лишний раз давить ему на больную мозоль.
– Первый раз когда пришла, понимала, что не смогу переступить через нашу семью, через себя. Не смогу даже ради твоей свободы спать с другим мужчиной.
– Что изменилось?– слушал ее, а внутри у самого все клокотало. Ураган сносил все опоры, ломая на мелкие частицы и превращая четко выстроенный мир в крошево.
– Ты попал в лазарет, – заглянула прямо в глаза и впервые за этот разговор он увидел взгляд той самой Ульяны, что он любил. – Тогда я поняла, что у меня нет другого выбора. Я должна тебя вернуть домой целым. Именно на этом этапе приперлась твоя Марина, – на лице появилось выражение горечи.
– Она не моя, – сморщился, проклиная тот самый корпоратив и саму Марину.
– Уже не важно, – выставила вперед ладонь.– Такой боли я никогда не испытывала. Для меня твое предательство оказалось последней каплей. И хотелось послать тебя на все четыре и оставить в тюрьме. Но детям нужен живой и целый отец. Передо мной не стояло выбора, понимаешь? Даже после того, как о твоей измене узнала. Во мне тогда словно что-то умерло.
