Месяц ада. Я не жил, существовал. Не верил в то, что все кончено и нельзя вернуть Ульяну обратно. Должен быть выход. Где-то он обязательно есть. Словно одержимый продумывал все возможные варианты, придумывал ходы, но все казалось полным дерьмом. Погрузился с головой в бизнес и решение проблем с Хромовым. Этот ублюдок динамил меня после того, как я получил протекцию серьезных людей из правительства в Москве, постоянно переносил встречу. Теперь перевес сил был на моей стороне, заставив Хрома притихнуть. Но я знал, это лишь временное затишье. Он что-то замышлял и скоро поделится своими планами с общественностью. И только это противостояние заставляло меня как-то держаться.
Все остальное время я функционировал на автопилоте. Стоило притормозить и тут же волком выть хотелось. Встретил пару раз Ульяну на заводе, а она только: «Здравствуйте, Роберт Альбертович». И взгляд такой холодный, что у меня волосы дыбом встали от ее равнодушия. Всем улыбалась, со всеми милая и теплая, а со мной будто я пустое место.
Пытался несколько раз дозвониться до нее, слушая вместо ответа короткие гудки. К дому ее подъезжал и смотрел издалека, как она живет. На мальчишек ее озорных. Тосковал по ним, по нам. И ведь знал, что видела Ульяна мою машину, но ни разу не подошла. Полностью вычеркнула из жизни и сердца. Ощущал себя полным дерьмом. Если женщину не смог удержать, тогда вообще чего я стою? Кому нужны все эти заводы вместе с дочерними предприятиями, отели и прочая ничего не значащая херь, когда на душе пожар и не знаешь, как потушить эту невыносимую боль?
Мир рухнул. Пропали краски и вкус к жизни. Без Ули ничего не радовало и хотелось убивать. На душе паршиво и одиноко, как никогда в жизни. Как только оставался один, съедал себя изнутри, ругая за то, что не перестраховался, упустил возможность того, что эта дура Марина может прийти с повинной. Совесть ее замучила и плевала она на договор. Появилось нестерпимое желание раздавить эту девку как муху. Даже уже набрал Вадима, чтобы решить этот вопрос. Мог положиться на парня. Вадим выполнял все поручения безукоризненно, так что не подкопаться. Но вдруг скинул вызов, вспомнив с какой болью Ульяна говорила о трагедии этой девчонки. Свое наказание она получила.
Сам знал каково это потерять ребенка. Но и представить не мог насколько невыносимо лишиться сына или дочери уже после того когда узнаешь, как человека, с характером и вкусами, после того, как он- ребенок, обретает голос и называет тебя «папой». Думаю, если бы Марк прожил хотя бы несколько лет, то я вряд ли смог бы оправиться от такого горя. Уверен, Марина сейчас жила в аду. Ульяна точно перестанет воспринимать меня за человека, если до нее дойдут слухи, что с этой девкой что-то произошло.
Поэтому я как мазохист изводил себя, просматривая ее фото, прокручивая совместные моменты. Одежду ее, что в шкафу висела не стирал, вдыхал ее запах и представляя, что вот она, стоит только руку протянуть. Но нет. Уходя, Ульяна плотно захлопнула дверь за собой. Между нами оставалась лишь единая ниточка – завод. Но и ее, будь воля девушки, она бы разорвала без малейших колебаний.
Вечера стали особенно невыносимы. Не мог возвращаться домой, там где ее больше нет, но вещи сохранили запах любимого тела. И детская эта еще. Перестал ездить в загородный дом, жил в квартире, ставшей еще более ненавистной, после нашего последнего разговора. Но я держал его в голове на повторе, погружаясь в свой персональный ад. Ломало с такой силой, будто пустили под пресс, оставляя лишь фарш из костей и мяса, вместо живого человека. Я не знал чем еще заглушить эту невыносимую боль, что разверзлась у меня бездонной пропастью в груди.
Решил, что нужен еще один разговор. Пусть последний. Но он необходим для понимания, стоит ли мне ждать ее прощения или нужно учиться жить дальше.
Решив все рабочие моменты вышел с завода чуть раньше, чтобы поймать Ульяну у проходной, поскольку при остальных сотрудниках предприятия она не станет сопротивляться и все же ей придется уделить мне внимание. Ждал, сидя в машине. И вот она наконец-то выпорхнула с пропускного пункта. Белая блузка, бежевая юбка до колен, подчеркивали точеную фигуру и я чуть не заскулил от тоски по этому телу. Девушка улыбалась, торопясь куда-то. Вышел из машины, направляясь к ней со стоянки, но дорогу мне преградил черный Бэ Эм Вэ. Ульяна не заметила меня, улыбнулась тому, кто сидел за рулем и запрыгнула на пассажирское сидение рядом с водителем.
Не веря своим глазам, вернулся в машину. Что это сейчас такое было?
– Вези к ее дому, – в груди пекло и сердце находилось где-то не на месте.
