Загородный проспект полностью

Два с половиной года Иван Иванович разными путями и всевозможными способами добывал согласие матери, но безуспешно; наконец, он решился обвенчаться тихонько, без согласия матери, и, обвенчавшись, прямо из церкви, сел в экипаж, покатил с молодою женой в Казань… Мать, узнавши, разумеется, в тот же день о случившемся, послала Ивану Ивановичу в Казань письмо с проклятием». «Родня, – пишет литературовед В.А. Туниманов, – злорадствовала по поводу мезальянса и высокомерно приняла плебейку. Однако мать Панаева злопамятностью не отличалась, вскоре смирилась, и невестке пришлось исполнять обязанности молодой хозяйки дома, напоминавшего, скорее, светско-аристократический салон (в доме Панаевых привыкли жить безалаберно, роскошно, по-барски). Для нее романтика очень скоро обернулась ошеломившей на первых порах, а потом ожесточившей прозой жизни. К тому же Иван Иванович весьма своеобразно понимал супружеский долг, совершенно не собираясь отказываться от давно ставших нормой светско-богемных привычек. Надо сказать, что он явно не оценил сильного, гордого характера Авдотьи Яковлевны, созданной царствовать, повелевать, а не исполнять роль робкой и изящной куклы в салоне светского литератора»¹²⁷. Панаев, неравнодушный к светским удовольствиям, охладел к жене вскоре после свадьбы. Постепенно он вернулся к прежним холостяцким привычкам и проводил время в кутежах и амурных развлечениях, а молодая жена была предоставлена самой себе. Легкомысленное поведение Ивана Ивановича отразилось и на материальном положении семьи. Постоянное отсутствие денег и долги, которые он делал, угнетали и раздражали Авдотью Яковлевну, хотя на «дорогие кружева» и серьги с «крупными бриллиантами» средств вполне хватало. «Выйдя замуж за доброго, известного уже, но неглубокого Ивана Ивановича, страдала от его фатоватости, от сознания его вторичности среди окружающих его талантов, страдала от неудовлетворенной жажды собственного дела, хотя ей и нравилась роль блестящей и гостеприимной хозяйки „литературного салона" Панаевых. Казалось, не было знаменитости в Петербурге, не побывавшей в их доме, не очаровавшейся прелестной хозяйкой. Ей этого было мало. Слишком мало», – писал о ней Ю.П. Селезнев¹²⁸.

В начале 1840-х гг. в салоне Панаевых появился Н.А. Некрасов. Авдотья Яковлевна произвела большое впечатление на начинающего и еще никому не известного поэта (он был всего на год моложе очаровавшей его хозяйки). Юноша долго и упорно добивался ее любви, но она отвергала его, не решаясь оставить мужа. С сентября 1846 г. Некрасов занимал две комнаты в квартире Панаевых.

В салоне Панаевых постоянно бывали В.Г. Белинский, Н.А. Добролюбов, Н.Г. Чернышевский, с 1845 г. здесь начал бывать Ф.М. Достоевский, впоследствии сделавший Панаеву одним из прототипов Настасьи Филипповны в «Идиоте» (он и «поселил» Настасью Филипповну в доме, где познакомился с Панаевой, «…в первом этаже <…> близ Владимирской, у Пяти углов», отведя ей «не очень большую, но действительно великолепно отделанную квартиру»¹²⁹). Панаева вспоминала: «Достоевский пришел к нам в первый раз вечером с Некрасовым и Григоровичем. <…> С первого взгляда на Достоевского видно было, что это страшно нервный и впечатлительный молодой человек. Он был худенький, маленький, белокурый, с болезненным цветом лица; небольшие серые глаза его как-то тревожно переходили с предмета на предмет, а бледные губы нервно передергивались. Почти все присутствовавшие тогда у нас уже были ему знакомы, но он, видимо, был сконфужен и не вмешивался в общий разговор. Все старались занять его, чтобы уничтожить его застенчивость и показать ему, что он член кружка. С этого вечера Достоевский часто приходил вечером к нам. Застенчивость его прошла, он даже выказывал какую-то задорность, со всеми заводил споры, очевидно, из одного упрямства противоречил другим. По молодости и нервности, он не умел владеть собой и слишком явно высказывал свое авторское самолюбие и самомнение о своем писательском таланте»¹³⁰. О своей влюбленности в эту пору в Панаеву Достоевский сообщал брату: «Вчера я в первый раз был у Панаева и, кажется, влюбил<ся> в жену его, – писал он 16 ноября 1845 г. – Она умна и хорошенькая, вдобавок любезна и пряма донельзя»¹³¹. По свидетельству А.Г. Достоевской, «увлечение Панаевой было мимолетно, но все же это было единственным увлечением Достоевского в его молодые годы. В доме у них, где к Федору Михайловичу начали относиться насмешливо, неглупая и, по-видимому, чуткая Панаева пожалела Достоевского и встретила за это с его стороны сердечную благодарность и нежность искреннего увлечения»¹³².

И.И. Панаев