Я должен принять эти муки, это моя судьба… Вернувшись в Шанхай, я пробыл там целый месяц, это заняло так много времени, потому что я на самом деле хотел избежать встречи с Хуан Ии. Я правда этого боялся, боялся, что она опять будет смотреть на меня взглядом, исполненным искренней любви и в то же время лютой ненависти. Чем больше она так делала, тем труднее мне было выносить это, поэтому я предпочел подольше задержаться в Шанхае, только чтобы с ней еще раз не встречаться. Мы, словно две падающие звезды, пронеслись в небе рядом, лишь слегка коснувшись друг друга, а чувства, которые зародились в душе, и печаль – все это унес ветер. Я и не предполагал, что, вернувшись, услышу новость: Хуан Ии вовсе не уехала! Она прислушалась к вышестоящим органам и заменила Чэня на посту начальника отдела дешифровки. А Чэнь снял с себя также полномочия заместителя начальника подразделения и стал обычным дешифровщиком и теперь не обращает внимания на то, что происходит вокруг. Вероятно, для него это самый лучший выбор и больше всего ему подходит.
Потом Чэнь достиг значительных успехов в деле взлома кодов, думаю, что это было в большой степени связано с тем толчком, который он получил благодаря Хуан Ии. Но это то, о чем я думаю сейчас.
Услышав о том, что Хуан Ии не уехала, я и испугался, и обрадовался и тем же вечером не выдержал и пошел навестить ее. Она встретила меня не холодно, но и не тепло; небольшой подарок, который я привез из Шанхая, – местные лакомства – она отказалась брать:
– Оставьте! Лучше кому-нибудь другому подарите!
Я изумился:
– Ии, что с вами?
Она ответила:
– Заместитель Ань, больше так меня не называйте. Можете звать Хуан Ии или начальница отдела Хуан, так что не зовите меня больше по имени.
Я растерянно смотрел на нее. А она ровным тоном произнесла:
– Давайте отныне придерживаться нормальных отношений начальника и подчиненной, а кроме этого – больше ничего.
Я помолчал и, посмотрев на нее, сказал:
– Вы ненавидите меня.
Она покачала головой:
– Нет, просто я думаю, так будет лучше.
Я сказал, глядя ей в глаза:
– Говорят, вы сильно болели?
Она, отводя глаза, тихо произнесла:
– Полмесяца лежала в больнице.
Я спросил, чем она болела, а она ответила, что ничем серьезным, просто истощение организма, не могла встать с постели, кружилась голова. Я сказал, что она слишком устала. А она горько усмехнулась:
– Да, устала. Я очень устала. У вас еще ко мне какое-то дело? Если нет, то на этом закончим.
Это был намек на то, что мне следует уходить.
Но я не сдвинулся с места:
– А это уже тоже не просто отношения начальника и подчиненной, вы же меня прогоняете.
Она засмеялась, это был горький смех, в котором звучала тоска.
– А зачем вам оставаться? Уходите, все вопросы будем решать в кабинете на работе.
Я помешкал и спросил:
– Почему вы не вернулись в Пекин?
Она холодно ответила:
– Думаете, я могла уехать?
– Вам ведь начальник Те разрешил, кто мог вам воспрепятствовать?
– Хорошо, давайте считать, что я сама не захотела.
– То, что вы остались, – это правильное решение.
Она вздохнула и, смеясь сквозь слезы, произнесла:
– В этом нет ничего такого, верно? Человек, который даже не знает, ради чего живет, ничем не отличается от собаки или кошки. А здесь я хотя бы являюсь собакой, которая имеет какие-то заслуги, которую уважают. Может быть, именно в этом причина, по которой я не уехала. Но точно не из-за вас и не из-за какого-то другого мужчины, ради себя самой, ясно? Теперь вам понятно?
Я недоуменно посмотрел на нее: она была безразличной и надменной, от нее веяло холодом, я чувствовал, что эта Хуан Ии мне незнакома. В прошлом у меня было сильное желание, чтобы она изменилась, но сейчас, когда она и правда изменилась, я испытал разочарование, сердце ныло и болело. Однако настоящая боль, пронизывающая до мозга костей, ждала меня впереди.
На следующий день я узнал от начальницы Ло, что Хуан Ии осталась вовсе не по своей воле. Это начальник Те издал приказ, запрещавший ей покидать подразделение 701. Но ведь у них же был договор, почему он не дал согласие на ее отъезд? Мне это казалось странным. Ло сказала:
– Начальник Те каким-то образом оказался в курсе, что Хуан Ии в процессе работы совершенно случайно узнала совершенно секретную информацию, и если ее отпустить, то это может нанести непоправимый вред нашей деятельности. Поэтому пришлось обойтись с ней так несправедливо.
Я поинтересоваться, какую информацию она узнала. Но Ло тоже была не в курсе.
– Раз это нечто, чего даже я не знаю, значит, это действительно что-то очень важное, – с полной уверенностью произнесла она.
Что же могло быть этим «чем-то очень важным»? Я сразу же подумал о тайне «гибели» Сяо Юй. Уже потом начальник Те четко сказал мне, что моя догадка верна! Согласно положениям о хранении информации, Хуан Ии могла покинуть систему только после того, как с дела Сяо Юй будет снят гриф «Совершенно секретно».
О боже! Оказывается, я – главный виновник ее бед!
