– Знала бы, где упадешь, – соломки подстелила бы, верно? Зачем его семью вернули назад?
Она прервала меня:
– Сейчас – это сейчас, а тогда – это тогда! Так или иначе, я хочу выйти за него замуж! Прикажите ему развестись!
Звучит нелепо: если ей так хочется за него замуж, то зачем прибежала ко мне, а не к нему? Как будто это мой приказ ей. И еще, ни днем раньше, ни днем позже – почему именно сейчас у нее возникла эта идея? Она же вредит и себе, и другим, да и всех нас заставила впустую приложить столько усилий! Однако нелепость нелепостью, но не вмешаться я не мог. И тогда я пришел к Чжан Гоцину, чтобы поговорить начистоту, чтобы и он наконец высказал свою позицию по этому поводу.
Чжан Гоцин ответил напрямую: как скажет начальство.
Если как скажет начальство, то это означает развод.
Значит, развод.
Там он развелся, тут женился, оба очень волновались, все делали не особо внимательно, не скрывались, словно двое совсем молодых людей, еще не видевших ничего в своей жизни. Свадебная церемония была довольно простая, сотрудники их отделов, я и еще несколько начальников управлений собрались все вместе в ведомственной столовой, где было организовано скромное угощение на двух столах. После окончания все отправились в брачные покои, посидели, поели конфеты, затем начались традиционные подшучивания над новобрачными, теперь Небо и земля были им свидетелями. И в тот момент, когда гости шутили, Хуан Ии внезапно начало тошнить и все присутствующие поняли, что она беременна!
И вот тогда стало очевидно, почему она настаивала на такой срочной женитьбе. Но никто и не догадывался, что под этой внешне вполне понятной причиной кроется огромная, мистическая тайна. Оказывается, хоть Хуан Ии и была два раза замужем и мужчин у нее наверняка было огромное множество, но, несмотря на такое количество мужчин, на протяжении столь длительного времени она никогда не беременела и выкидышей не было. Это был ее первый раз! Даже для самой Хуан Ии это оставалось загадкой: почему из всех мужчин только Чжан Гоцин «сотворил мир», совершил небывалое? Такое впечатление, что на ее детородных органах висел таинственный замок, который смог открыть только Чжан Гоцин!
Это и правда была загадка для всех. Настолько непонятная, что ее можно было описать только одним словом «судьба», и только так это можно было принять. А раз это судьба, то это предначертано Небом, уникальная ситуация, и нет никакого выбора. Так чего тогда медлить и колебаться? Вот поэтому она так решительно и даже деспотично настаивала на свадьбе с Чжаном, словно была предназначена ему.
Она нашла своего суженого, а теперь еще и ждала ребенка – прекраснее не бывает. Мы все за нее радовались. Однажды Чжан Гоцин пришел ко мне с просьбой предоставить машину, потому что Хуан Ии плохо себя чувствует и надо ехать в больницу. Больница находилась рядом с тренировочным центром, в нескольких десятках ли от района проживания семей. Раньше, когда у Хуан Ии был роман с Ваном, она ходила туда пешком, но сейчас не было ни такого настроения, ни того здоровья, нужна была машина для передвижения.
Вернувшись из больницы, Хуан Ии прямиком прошла в мой кабинет и, увидев меня, бросила загадочную фразу:
– Теперь можете радоваться!
Я не понял:
– Чему?
– Я снова могу отдать свою жизнь вам.
Оказалось, что в больнице ей поставили диагноз – обычная простуда. Врач прекрасно знал, какое лекарство может быстро вылечить ее, но ни грамма ей не дал, потому что это средство могло навредить ребенку. Хуан Ии прикинула на пальцах, что с того момента, как она забеременела, уже два раза по несколько дней использовала это лекарство. Доктор принес ей упаковку и зачитал слова из инструкции: «Нельзя принимать беременным», и сам еще раз об этом сказал, и от его слов она затрепетала от ужаса, испытывая раскаяние.
Врачи всегда предупреждают пациентов, что будущая мать должна быть крайне осторожна при приеме лекарств. Обдумав все за и против, Хуан Ии решила избавиться от этого ребенка, а потом завести другого. Боюсь, что именно это решение неотвратимо привело ее на путь, с которого не возвращаются. Спустя несколько дней, когда я смотрел на ее остывшее тело в морге, мои ноги стали как ватные и я чуть не упал на колени перед ее трупом.
В тот момент я хотел наорать на этого врача, который так запугал ее, потому что тогда и прозвучал похоронный звон, предвещавший ее гибель!
Она умерла не на операционном столе, а уже после операции.
И не в палате, а в туалете.
