И хотя это всего лишь «тень», мы все можем глубоко прочувствовать, что обладатель этой тени – человек незаурядный. Будучи дешифровщиком, он совсем не походил на тот образ, который обрисовал директор Ань, и был полон бодрости и энергии. На основе сказанного Анем у меня сложился определенный образ Чэня – неясный, мрачный. Возможно, Ань очень хотел более ярко показать Хуан Ии и ради этого намеренно ослабил сияние Чэнь Эрху. Вероятно, были и другие причины, я не в курсе. Могу четко сказать одно: когда я прочитал рассекреченные документы Ши Гогуана, я проникся благоговейным почтением к Чэнь Эрху.
Ниже изложены рассекреченные документы, предоставленные Ши Гогуаном. Предлагаю вам с ними ознакомиться.
25 марта52
Общежитие. Ночь. Дождь.
Сегодня мне позвонили. Это был сын моего наставника. Сначала, услышав в трубке слабый голос, я подумал, что говорит девушка, и спросил, кто это. Он ответил: Чэнь Сыбин. Я порылся в памяти, но так и не вспомнил это имя, и только тогда он сказал, что его отец – Чэнь Эрху.
Чэнь Эрху был моим наставником.
Звонок сына наставника в какой-то степени удивил меня. Во-первых, сам звонок поступил неожиданно и завершился так же внезапно. Чэнь Сыбин лишь сказал, что отправил мне письмо, и спросил, получил ли я его. Я ответил, что не получал. Тогда он начал прощаться. Я подумал, что ему не очень удобно звонить по междугороднему телефону, и спросил его номер, чтобы перезвонить ему. Он ответил, что не нужно, он сам со мной свяжется. И повесил трубку. Во-вторых, слушая его голос, я почувствовал, что у него плохое настроение, да и его вопросы о письме показались мне немного странными, у меня появилось какое-то слабое, смутно различимое подозрение. Говоря по правде, хотя у меня с его отцом и их семьей были самые тесные связи, но с самим Чэнь Сыбином я был не очень хорошо знаком. Он вырос в городе, в семье бабушки по материнской линии, и очень редко приезжал в ущелье (первое ущелье). Когда он поступил в университет, во время зимних и летних каникул я иногда видел его на волейбольном поле. Чэнь Сыбин был довольно высоким и прыгал хорошо, поэтому на площадке всегда был в центре внимания. Из-за его отца мы были предельно вежливы при каждой встрече, порой даже останавливались поболтать. Чэнь Сыбин был очень говорливый и во время разговора еще и совершал различные движения – пожимал плечами, размахивал руками, словно экспрессивный иностранец. А если он стоял на месте, то всегда немного наклонялся, перенося центр тяжести на одну пятку, отчего людям он казался независимым и ни на что не обращавшим внимание. По манере речи и поведения, я видел, что он отличается от отца: он был приветливым, оптимистичным юношей, в котором воплотились многие черты, свойственные современной молодежи, а его отец был одиноким стариком, отличавшийся неразговорчивостью и холодным и твердым характером. Меня удивляла такая разница в характерах отца и сына, но, поразмыслив, я пришел к выводу, что в этом нет ничего необычного – для отца и сына совершенно нормально быть как полностью противоположными по характеру, так и похожими. Однако в целом я не слишком хорошо знал Чэнь Сыбина. Раньше какое-то время даже не был в курсе, как его зовут, помню только, что называл его Абин. Естественно, это было его детское, уменьшительное имя, и только сегодня я узнал, что его по-настоящему звали Чэнь Сыбин. Что же в том письме, которое он прислал мне? Я сказал самому себе: не надо сейчас об этом думать, завтра получишь и прочитаешь.
26 марта
Кабинет. Ночь. Все еще идет дождь.
Может быть, затянувшийся дождь повлиял на обычную пересылку корреспонденции? Письма я и сегодня не получил, а Абин снова позвонил. У него, несомненно, было какое-то крайне важное дело ко мне, но, так как письма я так и не получил, он не смог спросить. Судя по голосу, сегодня настроение у него было получше, и говорил он больше, чем вчера, – сказал мне и где работает, и какой у него номер телефона. Теперь я знаю, что он закончил аспирантуру и его распределили на работу в издательство одного южного городка, полагаю, что на должность редактора. Но в этом я не уверен, и он по телефону ничего не сказал. Если же судить по полученной им специальности и по тому, что распределили его в издательство, он наверняка должен быть редактором. Он изучал современную европейскую литературу, и раз его распределили в издательство, то если не на должность редактора, то на какую еще? Я не могу представить.
