Маренн вошла в столовую. В походной серой форме СС, с погонами оберштурмбаннфюрера. В руках она держала шинель, на рукавах которой ещё поблескивали нерастаявшие снежинки. Горничная, отступившая на шаг при внезапном появлении гостьи, в растерянности бросила взгляд на Илону.
— Я ожидала, что вы ответите таким образом, — невозмутимо продолжила Маренн. — Потому взяла на себя смелость подняться сюда. Добрый вечер. Я рада, что мы снова имеем возможность увидеться с вами, фрау, и с вами, граф, — она кивнула Эстерхази, — хотя и не в очень обычной обстановке. Вы не пригласите меня пройти в комнату?
— Да, да, конечно, — Илона произнесла эти слова едва слышно — слишком уж она была изумлена. — Прошу вас…
Графиня Дьюлаи хотела добавить «ваше высочество», но слова застряли у неё в горле. Илона закашлялась, поэтому граф Эстерхази, видя её затруднение, сам отпустил испуганную горничную:
— Все хорошо, идите, Лили, — и многозначительно добавил вслед: — Потрудитесь, чтобы нам никто не мешал.
— Да, слушаюсь, ваше сиятельство, — Лили робко присела в реверансе и исчезла за дверью, после чего граф наконец смог оказать гостье достойный приём.
— Прошу вас, ваше высочество, — с поклоном произнёс Эстерхази, сам взял у неё шинель и аккуратно положил на ближайший стул.
Маренн подошла к камину и мягко улыбнулась сначала Илоне, а затем графу:
— Это не провокация и не обман.
Эстерхази пододвинул к Маренн кресло:
— Прошу вас, присаживайтесь, ваше высочество, — но тут голос предательски задрожал. — Мне странно так вас называть, — признался граф.
— В этой форме? — догадалась Маренн. — Я понимаю. Но иного выхода у меня нет, то есть не было, — она села в кресло, а Илона, вся обратившись в слух, села в соседнее.
Гостья наклонилась, подняла пяльцы, по-прежнему лежавшие на ковре, и взглянула на работу.
— Это ваше? — передала графине. — Очень красиво.
— Благодарю, — Илона ответила неуверенно, а когда взяла пяльцы из рук Маренн, то не могла унять дрожь в пальцах.
— Я числюсь в лагере, но служу хирургом в госпитале Шарите под своим американским псевдонимом, потому что только так смогла получить относительную свободу для своих детей, — пояснила Марен. — Иначе мои дети просто погибли бы в лагере. Это было ещё до начала Второй мировой войны. Меня арестовали в Берлине по доносу, и до сих пор никто не собирается освобождать, несмотря на всю пользу, которую я приношу рейху. По сути, я такая же пленница, как и вы теперь. Только все это случилось со мной намного раньше.
— Вы приехали сюда по просьбе Вальтера? — осторожно спросил Эстерхази, присев на стул.
— С его разрешения, — уточнила Маренн, — но по собственной инициативе. Кальтенбруннер подготовил обширный список фамилий, которые будут подвергнуты репрессиям. Это стало известно бригадефюреру Шелленбергу. В этом списке есть и ваше имя, граф, — она взглянула на Эстерхази. — С вами намереваются поступить как с предателем, то есть подвергнуть пыткам и, возможно, даже расстрелять.
Илона ахнула, прижав ладонь к губам, а Маренн поспешно договорила:
— Последнее ещё не решено. Все зависит от поведения регента — от того, будет ли необходимость на него надавить. Чтобы помочь вам в сложившейся ситуации, я и приехала сюда.
Несмотря на эти заверения, Эстерхази побледнел, поэтому гостья ободряюще улыбнулась:
— Мы сумеем избежать всех этих неприятностей. Будьте уверены. Я нахожусь здесь как личный представитель рейхсфюрера СС Гиммлера не только по медицинской части. Я имею расширенные полномочия. Мне поручено воспрепятствовать многому из того, что решил устроить в Будапеште Кальтенбруннер — в частности, расправе над аристократией. В сложившихся политических условиях такой инцидент крайне отрицательно сказался бы на репутации рейха в мире, а она и так хуже некуда.
Граф грустно кивнул.
— Я не оставлю вас в беде, не сомневайтесь, — заверила Марен. — Все необходимые документы, чтобы действовать от имени рейхсфюрера, у меня имеются и подписаны им лично. Этими бумагами я и воспользуюсь, так что за себя и за тех, кто вам близок, вы можете быть спокойны. Собственно, ради этого я и позволила себе потревожить вас в столь поздний час, понимая, какое огромное напряжение в связи со свершившимися событиями вы испытываете. Знайте, что ваши союзники по-прежнему на вашей стороне. Мы продолжаем борьбу всеми возможными способами, да и невозможными тоже — это мне поручил передать вам Вальтер.
С этими словами Маренн встала, невольно заставив своих собеседников тоже подняться.
— Теперь я позволю себе откланяться, — снова улыбнулась она. — Уже поздно. Встретимся завтра утром в госпитале, графиня, — Марен кивнула Илоне. — Не смею больше задерживать…
— Нет, нет, мы не отпустим вас, ваше высочество, — запротестовал Эстерхази.
Он обернулся к Илоне, надеясь найти в ней поддержку, но графиня нашла в себе силы лишь красноречиво взглянуть на Марен, подтверждая его намерения.
