— Вот, значит, как живут короли Венгрии, — не выпуская руку Маренн, гость оглядел спальню. — Я бывал в Хофбурге и в Шенбрунне. Не при императорах, конечно, — он усмехнулся, — гораздо позже. Скажу, что здесь не хуже. А вообще мне даже немного грустно, что план нашего шефа провалился в связи с оккупацией.
Оставив Маренн, Отто подошел к портрету Зизи и несколько мгновений смотрел на него, заложив руки за спину:
— Как там сказал император Франц Иосиф? «Вы даже не представляете, как я любил эту женщину». Так? Говорят, он умер, глядя на портрет уже погибшей на тот момент императрицы, висевший у него в кабинете перед рабочим столом. С её именем и ушел в вечность. У вас действительно поразительное сходство.
Скорцени повернулся к Маренн и вдруг признался, понизив голос:
— Я как никто понимаю императора. Никогда не думал в юности, что такое со мной приключится. Императоры это где-то там, — Отто кивнул головой в сторону окна, — небожители, а у простого человека своя жизнь, от них отдельная, пусть даже он не беден, и иногда даже встречает императоров на улице. Моя мать, как она говорила, начинала кланяться, как только карета Франца Иосифа появлялась в начале улицы, и она не позволяла себе поднять головы, пока император не проедет мимо. Императрицу же она боготворила.
Гость достал из кармана пачку сигарет, зажигалку и уже совсем другим тоном спросил:
— Здесь можно курить? Или это музейная экспозиция?
— Я не знаю, — Маренн искренне пожала плечами. — Во всяком случае, мне только что предлагали остаться здесь ночевать. Наверное, жилая комната. Я не знаю.
— Значит, ты хозяйка этой комнаты, — заключил Отто. — Что ты скажешь на это? — он вытянул из пачки сигарету.
— Я — ничего, — Маренн опять пожала плечами. — Императрица Зизи, я думаю, тоже. Она сама курила сигареты, — хозяйка комнаты весело улыбнулась, усаживаясь в кресло, и добавила: — Если это музей, то хранителя мне не представили.
Отто подошел к креслу и протянул Маренн сигарету, которую держал в руках:
— Ну, раз здесь можно дымить… возьми.
— Спасибо.
Он вынул ещё одну сигарету — уже для себя, затем наклонился, давая Маренн прикурить, после чего закурил сам.
— Я, конечно, не Франц Иосиф, — с нежностью глядя ей в глаза, произнёс Скорцени, — но пожить в таких условиях и с такой красивой женщиной, как твоя прабабка… и как ты!
Маренн пристально смотрела на собеседника, не отводя взгляда. Ей не нравилось это вступление.
— Жаль, что фюрер все-таки решил оккупировать Венгрию, — продолжил Скорцени уже шутливым тоном. — Если бы Шелленбергу при поддержке рейхсфюрера всё-таки удалось бы сделать тебя королевой Венгрии, мне бы это тоже было на руку. Супруг её величества — по-моему, звучит неплохо, как ты считаешь? Королева Мария-Элизабет и её супруг. Отличное сочетание. Мари, я надеюсь, ты бы не сказала мне: «Я тебя, Отто, больше не знаю, между нами ничего не было, мы с тобой не знакомы». Или в твои супруги метил наш общий шеф Шелленберг после развода с фрау Ильзе?
Этот вопрос повис в воздухе, без ответа.
— Нет, в короли я, конечно, не собираюсь, — рассуждал Отто. — Даже не надеюсь на такую честь. Родом не вышел, — он повернулся к портрету Зизи. — Но вот как там был при королеве Виктории её супруг, герцог Альберт, кажется. Просто супруг, и точка. Меня бы это устроило. А фройляйн Джилл из канцелярии бригадефюрера СС Вальтера Шелленберга — наследница престола. Даже Алику и Ирме нашлось бы место в свите. Он тут шутил на днях, чтобы я не особенно усердствовал в исполнении приказов фюрера. Говорил: «Дай хоть пару недель в придворных походить. Может быть, Маренн даст мне звание барона, например. Или графа?»
— Барон — это не звание, это титул, — тихо поправила Маренн. Больше она ни в чём не возражала, просто молчала.
— Ну, пусть титул, — согласился Скорцени. — Алику без разницы. Как говорится, просим прощения, ваше высочество, не обученные. Он же докер был в порту. И сразу в бароны. Его бедные папа с мамой, которых он в глаза не видел, перевернулись бы в гробах, точно. Если они у них, конечно, есть, гробы-то. А у Черчилля от такой компании случился бы инсульт. Наш общий шеф Вальтер Шелленберг его наверняка не предупредил, какие у будущей королевы обширные знакомства. Да и Сталина хватил бы удар.
— Тебя волнует, что я не стала королевой? — спросила Маренн сухо.
— Меня волнует, что если бы ты ею стала, я мог бы получить приказ тебя убить, — Скорцени повернулся к собеседнице, и теперь его взгляд был очень серьезным. — Убить тебя, — повторил глухо. — Собственноручно. И мне от этого жутко.
— А теперь ты приехал, чтобы убить тех, кто помогал адмиралу Хорти вывести Венгрию из войны и дать венгерскому народу мир? — спросила Маренн. — Членов его семьи, друзей?
