Ей было, отчего запаниковать. Ведь ее не учили сражаться в открытом бою, ее учили убивать быстро и тайно. Ведь истинным оружием Ночного Лезвия были внезапность и скрытность, но никак не меч или магия! Бой даже с одним из этих тяжеловооруженных ратников — чистое самоубийство, а тут их целых две дюжины!
Единственный шанс, который у нее оставался, это напасть первой, пока они еще не пришли окончательно в себя. Девушка медленно втянула в себя воздух, выдохнула, успокаивая чувства, наметила цель — ближайшего воина, делавшего первые, еще неуверенные шаги, и атаковала.
Стайка метательных пластин метнулась в лицо воину. Тот не стал поднимать руку — шлема им не пробить, разве что в смотровую щель попадут, он лишь отвернулся на мгновение, но Висте этого было вполне достаточно. Стремительный выпад и ее клинок пробил латы противника. Кем бы не было это существо, но приняв форму человека, оно теперь существовало по законам этой формы — Виста хорошо помнила один из главных принципов волшбы — а прямого удара не выдержат даже лучшие в мире доспехи! Воин пошатнулся и рухнул, уронив меч.
А Виста уже летела к следующему стражу. Этот легко отвел ее первый удар, но Виста стремительно развернулась на носке и очутилась вплотную к противнику. Теперь клинки были бесполезны, и они оба ударили рукоятями мечей. Страж запоздал чуть-чуть, но ведь ему нечего было опасаться, даже если он ударит вторым, его обернутый латной рукавицей кулак сомнет ее лицо в кровавую лепешку, а удара слабой девушки он даже не почувствует! Но из рукояти Висты вдруг выскочил длинный стальной шип и вонзился точно в прорезь для глаз. Кулак воина застыл возле девушки, слегка царапнув кожу, а затем он загремел Висте под ноги.
К ней спешили новые стражи, так что времени вправить шип назад не оставалось, и тогда она резким движением обломала его и шагнула навстречу противнику. Ничего, у нее найдется еще, чем встретить врага!
Мстислав так и не смог вытащить Лунный меч. Поэтому, когда поблизости раздались тревожные шаги, он недовольно обернулся, раздосадованный, что его отрывают от такого важного дела. Его брали в кольцо. Первая тройка окружала, вторая подстраховывала. Все стражи огромные, некоторые даже выше Мстислава, с гигантским размахом плеч. Такие и в поединке смертельно опасны, а когда их собирается больше дюжины… А у него лишь легкий, оставшийся от Беляя меч. Витязь с тоской покосился на Лунный меч, вмурованный в каменные и такие жадные руки велета, и с яростным криком обрушился на стражей.
Он ничуть не сомневался в своей победе. Когда воины равны по силе, по вооружению, по умению, побеждает тот, чей дух сильнее, чьи мотивы чище, а цели благородней! Это простое правило он впитал в кровь еще с малолетства. Честь воина, долг перед князем, любовь… да, да, чего тут скрывать, любовь к Висте, ну, и желание завладеть мечом, конечно же — что может быть благороднее?! А что могли противопоставить эти, не поймешь живые, али нет, стражи меча?.. Разве что численный перевес! Хотя, надо признать, аргумент этот был серьезный!
Заполнившись тяжеловооруженными воинами, просторный зал вдруг оказался довольно тесным помещением. Это было хорошо, в такой тесноте враги будут мешать друг другу, но и ему придется хорошенько подвигаться, если, конечно, он еще не раздумал возвращаться в Киев. Мстислав перекинул щит на спину, пожалуй, в такой тесноте от него будет мало толку, а спину лишний раз прикроет, и бросился в бой, не давая врагам обложить себя как лесного зверя. Он заметался от одного к другому, завертелся в стремительном и смертоносном движении. Как всегда в бою необычайно обострились все его чувства. Теперь он замечал и реагировал на малейшее изменение вражеской позиции. Он видел малозаметный разворот стопы противника, готовящего удар, легкий поворот бедра. Каждое движение выдавало замыслы врага, Мстислав читал их, как открытую книгу, зачастую его ответные действия начинались даже раньше вражеских! Для него уже не существовало смертельно опасных врагов, смертоносной сверкающей стали, он будто растворился во всем этом. Его душа пела и ликовала, упиваясь каждым движением тела, каждым взмахом меча. Бой становился его истинной сущностью, сущностью воина, сущностью мужчины!..
— Мстислав! — откуда-то донесся до него чей-то крик.
Ему понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить, что зовут именно его. Когда же он вспомнил, кто кричит, и почему, он резко отпрыгнул в сторону, обежал глазами зал, оценивая обстановку. Он стоял рядом с каменным истуканом, рядом прерывисто дышала Виста, а на них медленно надвигалось еще не меньше дюжины врагов. Они двигались по-прежнему беззвучно. Железо, конечно, громыхало, как положено, но сами воины не издали за время боя ни единого возгласа. Они молча сражались и так же молча падали, и у Мстислава возникло подозрение, что они сражаются с пустыми доспехами. А вдруг так и есть — кто знает пределы враждебного колдовства?!
— Я не могу больше! — простонала Виста. — Я сейчас упаду!
